– Дело вовсе не в отдельном проекте, – ответил Джон. – Это место вообще перестало мне нравится. Меня, в отличие от всех остальных, мало волнуют деньги.
– Как это «мало волнуют»? Ты же окончил школу бизнеса, где тебе несколько лет внушали, что нет ничего важнее бабок.
– Так может думать Даниэл, – ответил серьезно Джон, не подхватив моего ироничного тона. – Я же так не считаю.
– Даниэл у нас – единственный и неповторимый, – заметил я.
– Вообще-то он полный урод. Иногда он забавен, но по сути своей парень – полное дерьмо. Да, ему не откажешь в остроумии, в сообразительности, в уме, но он постоянно и везде хочет выступать первым номером. Кроме того, он забавляется, выставляя других в глупом или смешном свете. Не знаю, как со стороны, но мне кажется, я – совсем не такой.
Эта тирада была столь не характерной для Джона, что я не знал, как на неё ответить.
– У моего отца, к сожалению, такая же психология, – вздохнул он. – Папаша разработал для меня грандиозный жизненный план. Школа бизнеса, работа в венчурной фирме и первые, сколоченные мною миллионы.
– И ты считаешь себя обязанным действовать согласно этому плану? – спросил я.
Джон напрягся. Однако взглянув на меня и поняв, что я над ним не издеваюсь, спокойно продолжил:
– Дело в том, что мой отец вполне доволен, когда ему кажется, что я его слушаю. Он сразу перестает ко мне приставать. Я поступил в Дартмутский университет, затем там же в школу бизнеса… Ты спросишь зачем? Да просто для того, чтобы от меня отстали. А заклинания наших преподавателей я никогда серьезно не воспринимал.
– Чем бы ты ни занимался, рядом с тобой обязательно окажутся моральные уроды, – заметил я.
– Верно, с того момента, как Фрэнка… – Джон неожиданно умолк, будучи не в силах справиться с нахлынувшими на него чувствами. – С того момента, как убили Фрэнка, – повторил он, взяв себя в руки, – я непрерывно думаю, к чему все это? Думаю, что настаёт время прийти к отцу, сказать ему, что я есть на самом деле и зажить своей жизнью. И это, как мне кажется, скоро случится.
Я сочувственно улыбнулся. Смерть на разных людей действует по-разному, и нет ничего странного в том, что неожиданный уход Фрэнка заставил Джона задуматься о смысле жизни.
Я позвонил Крэгу и поделился с ним хорошей новостью о «Нет Коп». Но разделить до конца его восторженный энтузиазм я был не в состоянии. Меня не оставляла мысль о водолазах. Если они нашли револьвер, то мне грозят крупные неприятности. Но я ничего не мог с этим сделать. Конечно, можно было взять паспорт и направиться в аэропорт. Искушение поступить именно так было довольно сильным, однако я понимал, что бегством от грозящей мне опасности все равно не избавиться. С опасностью мне предстояло бороться здесь.
Так я мучался вплоть до времени ленча. Когда, оставаясь за своим столом, я приканчивал булочку, за дверью послышались шаги. Я поднял глаза и увидел, что в офис входит сержант Махони. Сержанта сопровождали два детектива и Джил. Последний выглядел очень суровым.
– Добрый день, – выдавил я, дожевывая булку.
Махони мое приветствие полностью проигнорировал.
– Я хочу пригласить вас, мистер Айот, проследовать со мной в офис Окружного прокурора. Там вам придется ответить на некоторые вопросы.
19
– Вы видели этот предмет раньше? – спросил Махони.
В руках он держал серебристо-серый револьвер. Этого оружия я никогда не видел. Несмотря на это, я оставил вопрос сержанта без ответа.
Всё это происходило в Салеме в канцелярии окружного прокурора. На этот раз Махони официально зачитал мои права, и я в осуществлении этих прав потребовал присутствия Гарднера Филлипса. Махони со своей стороны тоже привел подкрепление в лице помощницы окружного прокурора по имени Памела Лейзер. Дама была прекрасно ухоженной блондинкой лет около сорока. Она держалась сухо и весьма деловито. Свое рукопожатие я сопроводил улыбкой. Однако заместитель прокурора ответить мне тем же сочла невозможным.
Гарднер Филлипс весьма настойчиво потребовал, чтобы я в ходе допроса не раскрывал рта. Адвокат, словно коршун, следил за сержантом, ожидая, когда тот допустит какую-нибудь ошибку или оговорку. Юрист выглядел компетентным специалистом, полностью контролирующим положение. Однако меня смущало то, что во время нашего короткого обмена мнениями перед допросом, он не проявил никакого интереса к попыткам клиента убедить его в своей невиновности. Адвокат хотел лишь знать, какими уликами против меня располагает следствие, и как эти улики были получены.