Я замер с вилкой на полпути ко рту. Кира ахнула. Мысль была настолько простой, настолько очевидной и в то же время гениальной, что я почувствовал себя идиотом. Мы искали иголку в цифровом стоге сена, который кто-то тщательно просеял. А Дрейк предложил проверить подкладку у мешка.
«Зета!» — мысленно рявкнул я.
«Анализирую… — в ее голосе прозвучало нечто, похожее на удивление. — Вероятность сохранения остаточных данных в энергонезависимой памяти сервисных дроидов, не подключенных к центральной сети во время процедуры зачистки… 73.4%. Гипотеза Дрейка имеет высокую степень вероятности. Я… я упустила это из виду. Мои алгоритмы поиска были сосредоточены на стандартных хранилищах информации. Я недооценила человеческий фактор — халатность по отношению к неодушевленным инструментам».
Дрейк криво усмехнулся, услышав наш мысленный диалог.
— Иногда полезно быть простым парнем с гаечным ключом, а не суперкомпьютером. Знаешь, сколько раз я находил потерянные болты в самых идиотских местах?
— Ты гений, Дрейк, — я вскочил из-за стола, забыв про ужин. — Ты чертов гений! Пошли!
Мы втроем почти бегом неслись по гулким коридорам в сектор Д-4. Два «Атланта» стояли там, где мы их оставили — огромные, молчаливые истуканы, пахнущие машинным маслом и холодной сталью. Третий, которого Зета использовала для закрытия двери, ждал нас у хранилища.
— Зета, подключайся к ближайшему, — скомандовал я. — Полный доступ к управляющему ядру. Вскрывай все, до последнего байта. Мне нужны сервисные логи, отчеты о перемещениях, записи с оптических сенсоров. Все.
Я подошел к дроиду и приложил ладонь к его холодному боку. Через мой интерфейс я почувствовал, как щупальца кода Зеты проникают в примитивную операционную систему машины. Это было похоже на взлом калькулятора после попытки взломать сервер Бункера-47. Защиты не было. Только слои пыли на заброшенных файлах.
По экрану моего внутреннего интерфейса побежали строки. Фрагменты кода, поврежденные файлы, куски видеозаписей с помехами. Это был цифровой мусор, сорокалетней давности.
«Нашла», — мысленный голос Зеты был подобен выстрелу в тишине. — «Глубинный архив. Файл с маркировкой „M-Log-Spr-7“. Зашифрован, но алгоритм старый, довоенный. На взлом потребуется… пол минуты».
Тридцать секунд, которые тянулись вечность. Мы стояли в тишине, глядя на безжизненного дроида, который хранил в себе тайну страшнее всех секретов Бункера.
«Готово», — доложила Зета. — «Это не просто лог. Это полный отчет о последней миссии специального тактического отряда „Призрак-7“. Дата — за три недели до консервации бункера. Я… я скомпилирую данные в единый отчет. Буду транслировать вам троим».
И мир вокруг нас померк. Реальность сменилась реконструкцией, которую Зета строила в наших головах на основе сухих строчек отчета, обрывков аудиозаписей и поврежденных кадров с нашлемной камеры одного из бойцов.
Глава 4
РЕКОНСТРУКЦИЯ. ДАННЫЕ ИЗ ФАЙЛА «M-Log-Spr-7».
Мы видим мир глазами бойца. Низкое, свинцовое небо над головой. Вокруг — выжженная, стекловидная пустыня. Где-то далеко на севере. Воздух трещит от радиации. Счетчик Гейгера на интерфейсе шлема зашкаливает.
«…-Призрак-1 вызывает Базу. Мы на месте. Объект визуально подтвержден. Похоже на падение. Не метеорит. Размеры… около пятидесяти метров в диаметре. Корпус сильно поврежден, но… целый. Повторяю, целый. Никаких признаков взрыва…» — голос командира, спокойный, профессиональный, но с нотками плохо скрываемого изумления.
Камера поворачивается. В центре огромного оплавленного кратера лежит оно. Корабль. Но он не похож ни на что, созданное людьми. Он черный, как сама пустота, его формы неправильные, асимметричные, словно вылепленные из застывшего кошмара. От него исходит едва заметное фиолетовое свечение.
Отряд из шести человек в тяжелой силовой броне, прототипах, которые так и не пошли в серию, медленно приближается к объекту. В их руках — экспериментальное энергетическое оружие. Это не утилизаторы. Это элита. Лучшие из лучших, что были у человечества до Коллапса.
«…-Призрак-3, −4 — прикрытие. −2, −5 — со мной. Сканеры показывают нулевую активность. Ни энергии, ни признаков жизни. Он мертв. Как консервная банка…»
Они подходят к пролому в борту. Внутри — абсолютная тьма, которую с трудом пробивают лучи их фонарей. Коридоры странные, изогнутые под невозможными углами. Стены словно живые, покрытые пульсирующей органической слизью.
«…-Что за черт… — шепот одного из бойцов. — Командир, у меня… голова болит. Словно кто-то в мозгу ковыряется…»