Я медленно кивнул, переваривая ее слова. Она была права. Самая большая опасность — не монстр в клетке, а тот, кто придет с ключом.
— Зета, — мой мысленный приказ был четким и холодным. — Установи на дверь хранилища все возможные датчики. Сейсмические, температурные, электромагнитные, пси-резонансные. Любое изменение в состоянии двери или пространства вокруг нее должно вызывать немедленную тревогу. Замкни систему оповещения только на нас троих. Никаких автоматических протоколов. Мы должны знать о малейшем чихе этой твари. Действуй. По готовности — доклад.
«Принято, Макс. Разрабатываю протокол 'Часовой».
— А еще, — добавил я уже вслух, поворачиваясь к остальным. — Выводи из консервации тренировочный зал. Нам нужно сбросить пар. И… привыкнуть друг к другу в новом качестве.
Я посмотрел на Дрейка, на его сосредоточенное лицо, на Киру, в чьих глазах плескалась сталь. Мы были оружием. Разным, но одинаково смертоносным. И нам нужно было научиться работать друг с другом.
— И, Зета, — закончил я, направляясь к выходу из сектора. — Что у нас для нашей птички? Топливные стержни, боеприпасы, расходники. Проведи полную диагностику флаера и составь список всего необходимого, что мы можем найти здесь, в бункере. Пора превращать эту гробницу в нашу крепость. И нашу верфь.
Следующие несколько дней превратились в странную смесь рутины и лихорадочной подготовки. Зета, словно многорукий бог из древних мифов, управляла системами бункера. Ремонтные дроиды под ее контролем ползали по коридорам, меняя перегоревшие элементы, латая прохудившиеся трубы и устанавливая новые датчики вокруг проклятого хранилища. Мы с Дрейком и Кирой превратились в ее руки там, где требовалось человеческое вмешательство. Мы расконсервировали склады, перебирали оборудование, сверяли инвентарные списки с реальностью.
Но центром нашей новой жизни стал тренировочный зал.
Огромное помещение с мягкими матами на полу, стойками с учебным оружием и гудением мощной вентиляции. Запах резины. Здесь мы сбрасывали напряжение, копившееся с каждой минутой осознания того, что спим по соседству с космическим ужасом.
Первым был Дрейк. Он вышел на маты, и я увидел не своего старого друга, а совершенно другого человека. Движения тончые, экономичные. Взгляд не сфокусирован на мне — он расфокусирован, охватывая все пространство. «Аргос» превратил его в живой суперкомпьютер, просчитывающий векторы, скорости и вероятности.
— Готов, Макс? — его голос был спокоен, но я чувствовал подспудное возбуждение. Он хотел проверить себя. Узнать свой новый предел.
— Всегда, — усмехнулся я.
Он не стал ждать. Рванул с места так, что обычный человек не успел бы и моргнуть. Его кулак летел мне в челюсть по идеальной, просчитанной траектории. Но для меня этот полет был медленным кино. Зета в моей голове уже показала мне не только эту траекторию, но и три следующих, наиболее вероятных. Я не уклонялся. Я просто сделал короткий шаг в сторону, пропуская его кулак мимо, и одновременно выставил ладонь, мягко коснувшись его локтя. Простого касания хватило, чтобы сбить его с равновесия. Инерция, которую он вложил в удар, потащила его вперед, разворачивая спиной ко мне.
Он попытался развернуться, сделать подсечку, но я уже был там, где он только собирался оказаться. Моя ладонь легла ему на затылок. Не удар. Просто констатация факта. Шах и мат.
Он замер, тяжело дыша.
«Я видел твой удар за 0.7 секунды до того, как ты его нанес», — мысленно пояснил я. — «Твой имплант анализирует и прогнозирует. Мой — делает то же самое, но быстрее, и вдобавок анализирует твой анализ. Ты играешь в шахматы, Дрейк. А я вижу всю доску на десять ходов вперед».
Он выпрямился, потер затылок. В его глазах не было досады. Только азарт.
— Понял. Значит, нужно быть непредсказуемым.
Следующие полчаса он пытался. Он использовал финты, менял ритм, атаковал из неудобных положений. Но это было все равно что пытаться обмануть океан. Каждая его уловка разбивалась о мое спокойное, абсолютное предвидение.
Потом вышла Кира. Она была другой. Если Дрейк был холодным аналитиком, то Кира была воплощением контролируемой ярости. Ее тело, улучшенное биотехнологиями, двигалось с грацией хищной кошки. Она не просчитывала. Она чувствовала. Ее имплант, улучшенный Зетой, давал ей невероятную интуицию, обостряя рефлексы до предела.