Ее атака была похожа на танец. Серия быстрых, хлестких ударов ногами, заставляющих меня смещаться, отступать. Она не пыталась пробить мою защиту в лоб. Она искала брешь, малейшую ошибку в моем ритме. В какой-то момент ей это почти удалось. Она сделала обманное движение рукой, и пока я реагировал на него, ее нога змеей метнулась к моей голове. Удар был почти идеален.
Почти.
Я пригнулся так низко, что ее пятка просвистела в сантиметре от моего уха, и, не разгибаясь, провел подсечку. Она взмыла в воздух, но даже в полете сгруппировалась, готовясь приземлиться на руки и контратаковать. Я не дал ей этого шанса. Моя рука поймала ее за лодыжку в высшей точке полета, и я мягко, без рывка, опустил ее на маты.
Она лежала, глядя в потолок, и смеялась.
— Нечестно. Ты просто нечестно сильный.
— А теперь — самое интересное, — сказал я, помогая ей подняться. — Вы оба. Против меня.
И вот тогда начался настоящий шторм. Дрейк стал моими глазами, а Кира — клинком. Он выкрикивал или передавал мысленно мои уязвимости, которые видел своим «Аргосом», а она мгновенно атаковала.
«Левый фланг открыт на 0.2 секунды после его блока!»
И тут же туда устремлялась нога Киры.
«Он смещает центр тяжести для удара рукой! Ныряй под нее!»
И она уже была там, атакуя корпус.
Это была невероятная, прекрасная и смертоносная синергия. Аналитический ум и идеальное тело. Они работали как единый механизм, заставляя меня двигаться, уклоняться, блокировать. Я больше не мог просто стоять на месте. Мне пришлось включиться по-настоящему. Я перестал быть просто защищающейся скалой. Я стал ветром. Я тек сквозь их атаки, направляя их силу друг против друга, используя их собственную инерцию, чтобы разрывать их строй.
В какой-то момент я поймал себя на мысли, что улыбаюсь. Это было прекрасно. Это был танец трех сверхлюдей, трех призраков, оттачивающих свое смертоносное искусство в сердце мертвой горы.
Спарринг закончился, когда мы все трое, мокрые от пота и тяжело дыша, рухнули на маты.
— Ладно… — выдохнул Дрейк. — Ты победил. Но мы почти…
— Вы были великолепны, — искренне сказал я. — Еще неделя таких тренировок, и мне придется попотеть.
В этот момент в моей голове прозвучал голос Зеты.
«Макс. Твои физические показатели достигли плато. Текущая конфигурация твоего тела больше не позволяет эффективно наращивать силу и скорость. Однако я разработала новый протокол оптимизации. Он потребует полного цикла в медицинской капсуле. Это позволит мне перестроить твою мышечную ткань на субклеточном уровне и интегрировать несколько экспериментальных улучшений в нервную систему. Вероятность успеха — 98%. Побочные эффекты… неизвестны».
Я посмотрел на Киру. Она, услышав наш диалог, уже поднялась. В ее глазах горел научный интерес.
— Что за улучшения? — спросила она.
«Я не могу дать точное определение. Моделирование показывает возникновение новой, ранее не задокументированной способности. Некий пси-резонансный контур, не связанный с телепатией. Я не уверена, что это и как оно будет работать. Но потенциал… огромен. Я рекомендую попробовать».
Я усмехнулся. Рекомендует. Она говорила как одержимый ученый, а не как бесстрастный ИИ. Она эволюционировала вместе со мной.
— Валяй, доктор Зета, — сказал я, поднимаясь. — Делай из меня своего монстра.
Лежа в медицинской капсуле, погруженный в вязкий, прохладный гель, я снова отдал себя во власть машины. Но на этот раз все было иначе. Я не спал. Я был в сознании, и Зета транслировала мне весь процесс. Я видел, как нанороботы проникают в мои клетки, как они разбирают и собирают заново мышечные волокна, делая их прочнее, эластичнее. Я чувствовал, как по моим нервам прокладывают новые пути, оплетая их микроскопическими нитями сверхпроводников.
А потом началось то, другое. Я почувствовал это как тихий гул в глубине сознания. Словно кто-то настраивал неизвестный мне инструмент. Гул нарастал, превращаясь в вибрацию, которая пронизывала все мое существо. Я видел, как в моем мозгу, в областях, которые даже Зета помечала как «неизученные», формируются новые нейронные связи. Они сплетались в сложный, пульсирующий узор.
«Активация…» — мысленный голос Зеты был полон благоговения. — «Что-то… активируется…»
Когда крышка капсулы открылась, я сел, чувствуя себя… другим. Сила, скорость — все это было. Но появилось и нечто еще. Я посмотрел на Киру и Дрейка, стоящих рядом. И я… почувствовал их. Не их мысли. А их эмоции. Как цвет, как вкус. Тревога Дрейка была серой, колючей. Любопытство и страсть Киры — теплым, золотистым сиянием.