Они молча кивнули. Радости в их глазах не было. Я отобрал у них цель — сравняться со мной. Но это была необходимая жестокость. Самообман в нашем положении был опасен.
Вечер принес с собой напряжение иного рода. После ужина, когда Дрейк ушел к себе, изучать доставшиеся ему от «Наблюдателя-7» технические мануалы, Кира подошла ко мне. В ее серых глазах горел знакомый огонь, но на этот раз это был не научный азарт. Это был вызов.
— Значит, в спортзале ты теперь непобедим, — прошептала она, обвивая руками мою шею. — Но есть и другие поля для сражений. И здесь, — ее губы коснулись моего уха, — я не дам тебе просто остановить бой.
Она потянула меня в нашу каюту. И эмпатия, бывшая проклятием в тренировочном зале, здесь стала величайшим даром.
В полумраке комнаты, освещенной лишь тусклым светом индикаторов на ее медицинском оборудовании, я не просто видел и слышал ее. Я чувствовал. Каждое ее желание, каждая мимолетная фантазия, каждая волна удовольствия, зарождающаяся в глубине ее существа — все это было для меня музыкой, симфонией, которую я не просто слышал, но которой мог дирижировать.
Я знал, чего она хочет, за мгновение до того, как она сама это осознавала. Я чувствовал, как разгорается ее страсть, и отвечал на нее, раздувая тлеющие угли в ревущее пламя. Каждое мое прикосновение, каждый поцелуй были не выстрелом вслепую, а точным действием, попадающим точно в цель. Ее стоны были не просто звуком — они были для меня яркими, экстатическими вспышками в ее сознании, сливающимися в единое, ослепительное сияние.
Это была не просто близость. Это было слияние. Полное, абсолютное, на уровне, недоступном обычным людям. Я был ее отражением, ее продолжением, исполнителем всех ее тайных желаний. Думаю, эту ночь она запомнит на всю жизнь. И я тоже.
На рассвете мы были в кабине флаера. Я сел в пилотское кресло, и мир снова изменился.
«Зета, режим полного слияния».
«Подтверждаю, Макс. Синхронизация нейроинтерфейса и систем флаера… 100%».
Кабина исчезла. Я больше не сидел в кресле. Я парил в холодном воздухе ущелья, чувствуя каждой клеткой своего тела холодный металл обшивки, гул реактора, готовность оружия сорваться с пилонов. Дрейк и Кира, сидящие позади, были не пассажирами — они были частью меня, два дополнительных процессорных ядра, подключенных к моей периферии.
Я дал мысленную команду, и мы плавно, абсолютно бесшумно, взмыли в воздух. Горы остались внизу. Перед нами раскинулась бесконечная, серая пустошь, залитая бледным светом восходящего солнца.
Мы пошли по спирали, постепенно увеличивая радиус. Я был флаером. Я был его глазами, его ушами, его чувствами. Я видел мир в десятках спектров одновременно. Тепловые сигнатуры, электромагнитные поля, гравитационные аномалии, радиационные пятна — все это сливалось в единую, понятную мне картину. И поверх всего этого — моя новая, странная эмпатия.
Мутанты. Я чувствовал их. Не как отдельных существ. А как… помехи. Пятна грязного, мутного цвета на чистой ткани реальности. Я видел, как стая тварей, похожих на гигантских, облезлых гиен, грызет останки какого-то животного в пересохшем русле реки. Я видел одинокого, огромного мутанта, похожего на медведя с лишней парой конечностей, спящего в развалинах старой фермы.
«Зета, маркируй все скопления биомассы с повышенным уровнем агрессии. Создавай карту угроз», — приказал я.
«Принято. Карта обновляется в реальном времени».
Аномалии были другими. Они были… дырами. Пустотами в ткани пространства. Некоторые светились холодным, мертвым светом в гравитационном спектре. Другие искажали время, и я видел, как в одной точке руины старого завода то появляются, то исчезают, словно кадры на поврежденной пленке. Третьи были просто зонами абсолютной тишины, где не было никаких сигналов, словно кто-то вырезал кусок мира и не вставил ничего взамен.
Мы летели над останками городов, похожих на скелеты доисторических чудовищ. Искореженные небоскребы, провалы на месте площадей, черные глазницы окон. Иногда я вел флаер на предельно низкой высоте, заглядывая в каньоны улиц, сканируя каждый подвал, каждую руину.
«Нашел кое-что», — мысленный голос Дрейка был острым и сосредоточенным. Он, через выведенные ему на интерфейс сканеры, занимался анализом техногенных объектов. — «Смотри. Десять часов, два километра. Развалины военного блокпоста. Судя по остаточной сигнатуре, там был склад боеприпасов. Небольшой, но… он разрушен не полностью. Есть шанс, что в подземных хранилищах что-то уцелело».
«Принято. Ставлю метку. Позже проверим», — ответил я.
«Макс, а это что?» — в голосе Киры звучало любопытство. Она отвечала за анализ биологических и химических аномалий. — «Прямо по курсу, за тем хребтом. Огромная зона с аномальной растительной жизнью. Биолюминесценция, высокий уровень мутагенных спор в воздухе… Похоже на тот Искаженный Лес, через который мы шли к Фабрикатору».