Флаер ждал нас там, где мы его оставили. Мы забросили добычу в грузовой отсек и поднялись на борт. Аппарель закрылась, и мы взмыли в воздух, превращаясь в невидимую тень, скользящую над мертвым миром.
Только когда база скрылась за горизонтом, я позволил себе расслабиться.
— Неплохо поработали, — сказал я, поворачиваясь к остальным.
Дрейк ухмыльнулся, опираясь на переборку.
— А ты сомневался?
— Нет, — я покачал головой. — Не сомневался. Я просто… до конца не могу смириться, что мы теперь не совсем люди.
Кира подошла ко мне, положила руку на плечо. Я почувствовал теплую волну ее чувств — гордость, удовлетворение, привязанность. Она была счастлива. Счастлива быть здесь. Со мной.
Глава 7
Я сидела в своем кабинете, в тишине, которая давила на уши сильнее, чем рев турбин во время атаки. Стакан с синтетическим виски — одним из немногих сохранившихся удовольствий старого мира — тяжело лежал в моей руке. Я не пила. Просто смотрела, как тусклый свет настольной лампы играет в янтарной жидкости, отбрасывая блики на потертую столешницу.
Тишина после боя всегда была самой громкой.
Я подняла стакан к губам, сделала маленький глоток. Горький, резкий вкус обжег горло. Хорошо. Нужно было что-то, что напомнило бы, что я все еще жива. Что мы все еще живы. Хотя после того, что произошло сегодня утром, в это верилось с трудом.
Я откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Но от темноты стало только хуже. Перед глазами сразу всплыли те кадры. Разорванные турели. Пробитые ворота. Горящие тела моих людей. Мы держались. Держались из последних сил, зная, что это конец. Что через десять, максимум пятнадцать минут наша оборона рухнет, и эти черные, безликие твари хлынут внутрь. К пятидесяти тысячам беззащитных душ.
А потом…
Потом пришла смерть. Не для нас. Для них.
Я открыла глаза, уставившись в потолок. Их флаеры. Невидимые, неуязвимые флаеры, на которые мы даже не могли навести прицел, вдруг начали падать с неба горящими факелами. Просто так. Из ниоткуда. Словно сам воздух решил их убить. А потом их тяжелая техника, их «пауки», которые косили моих бойцов, как траву, превратились в дымящиеся груды металлолома. За считанные секунды. С хирургической точностью.
И мы так и не увидели, кто это сделал.
Я потянулась к терминалу, вызвала запись с внешних камер. В сотый раз за последние часы. Перемотала на момент атаки. Смотрела, как падают флаеры. Смотрела, как взрываются «пауки». Искала хоть намек на источник огня.
Ничего.
Камеры фиксировали только результат. Плазменные лучи возникали буквально из пустоты. Ракеты — тоже. Словно само небо было нашим союзником и решило вмешаться в последний момент.
Но небо не вмешивается. Небо мертво. Небо молчит вот уже сорок лет.
Кто-то помог нам. Кто-то с технологиями, превосходящими все, что я когда-либо видел. Кто-то, кто мог оставаться абсолютно невидимым. И кто-то, кто почему-то решил, что мы достойны спасения.
Я снова глотнула виски, чувствуя, как алкоголь разливается теплом по венам, немного притупляя острые углы мыслей. Нужно было думать. Рационально. Холодно. Как командир, а не как перепуганная баба, которая чудом избежала резни.
Вопросы. У меня было слишком много вопросов и ни одного чертового ответа.
Вопрос первый: кто напал на нас?
Ответ был очевиден — «Проект Возрождение». Их тактика, их оружие, их флаеры. Мы знали о них. Слухи ходили давно. Группировка, считающая себя истинными наследниками Земли. Технологически развитые фанатики, уничтожающие все, что не вписывается в их видение «чистого» мира. Раньше они нас игнорировали. Бункер-47 был для них слишком мелкой рыбешкой. Или мы так думали.
Почему они напали именно сейчас? Что изменилось?
Я потерла виски, чувствуя подступающую головную боль. Может, дело в энергетическом кризисе? Может, они узнали, что мы на грани коллапса, и решили добить легкую цель, забрав наши ресурсы? Или…
Или они искали что-то конкретное?
Нет. Это было бы слишком. У нас не было ничего, что могло бы заинтересовать таких, как они. Старые реакторы, синтетическая еда, ржавое оружие. Мы были реликтами прошлого, пытающимися выжить в мертвом мире.
Вопрос второй: кто нас спас?
Вот это был вопрос на миллион. Кто-то с флаером. Или флаерами? Я не знала. Возможно, несколько единиц техники действовали скоординировано. Но судя по точности ударов, по тому, как они выбирали цели… это был единый разум. Единая воля.
Человек? ИИ? Что-то еще?
«Кто бы вы ни были… спасибо вам. Бункер-47 у вас в долгу». Я говорила это в пустоту, не надеясь на ответ. И не получила его. Тишина. Абсолютная. Словно там, в небе, никого не было. Словно мы сами себя спасли, а взрывы флаеров и «пауков» были коллективной галлюцинацией.