«Контакт», — голос Зеты в голове был холоден. — «Дистанция десять километров. Скорость движения — 40 км/ч. Идут плотным строем. Сканирование подтверждает: головная машина — тяжелый танк „Титан-М“ на антиграв-подушке. За ним три БТР „Носорог“. Замыкающий — еще один „Титан“. В воздухе — четыре дрона сопровождения».
— Дроны беру на себя, — отозвалась Кира. — Как только начнется заварушка, я их сниму.
— Ждем, — скомандовал я. — Пусть войдут в мешок.
Тишина. Только ветер свистит в скалах. Я закрыл глаза, расширяя свою эмпатию. Сначала — ничего. Только фоновый шум пустоши, редкие всплески голода мелких мутантов где-то далеко.
А потом они появились.
Это было похоже на приближение грозового фронта. Тяжелая, давящая аура дисциплины, агрессии и… отсутствия сомнений. Солдаты «Возрождения» не боялись. Их эмоции были приглушены, словно кто-то выкрутил ручку громкости на минимум. Психокоррекция. Или наркотики.
Но среди этой серой массы я почувствовал яркие пятна.
В головном танке — холодное, высокомерное сознание. Командир. Он был уверен в своей неуязвимости.
В БТРах — смесь скуки и готовности убивать.
А вот в третьем БТРе, том, что шел перед замыкающим танком… Там было что-то странное. Пустота. Черная дыра в эмоциональном фоне. И рядом с ней — страх. Не солдатский страх перед боем. А животный ужас кого-то, кто понимает, что его везут на убой.
— Приготовиться, — прошептал я.
Гул антигравитационных двигателей стал слышен даже без усиления. Низкая вибрация, от которой дрожали мелкие камни под ногами.
Из-за поворота показалась туша «Титана». Он плыл над землей, огромный, угловатый, с хищной башней, увенчанной рельсотроном. Щиты мерцали едва заметным маревом вокруг корпуса.
За ним выползли БТРы. Колесные, шестиосные, покрытые мощной броней.
Колонна втянулась в ущелье.
«Замыкающий прошел контрольную точку», — доложил Дрейк.
— Давай! — крикнул я.
Дрейк нажал кнопку детонатора.
Взрыв был не громким — резким, сухим хлопком. Скала над выходом из каньона дрогнула и медленно, как в замедленной съемке, поползла вниз. Сотни тонн камня рухнули на дорогу перед головным танком, отрезая путь. Облако пыли взметнулось вверх.
Колонна встала.
«Флаер, огонь!»
С небес ударил луч дезинтегратора. Невидимый, беззвучный, он просто стер башню замыкающего танка. Металл испарился, боекомплект сдетонировал. Огненный шар осветил узкое ущелье.
Ловушка захлопнулась.
— К бою! — заорал я, вырываясь из укрытия.
Дроны сопровождения, среагировав на угрозу, дернулись в стороны, пытаясь найти цель. Но Кира была быстрее. Четыре выстрела Гаусс-винтовки слились в один звук, похожий на удар кнута. Четыре дрона разлетелись на куски, сбитые с ювелирной точностью.
Пехота начала высыпать из БТРов. Черная броня, движения, словно управляемые невидимым дирижером. Они не паниковали. Они сразу начали занимать оборону, открывая огонь по гребням скал.
Я бежал прямо на головной танк. Он разворачивал башню, ища цель. Его сенсоры наверняка засекли меня.
«Макс, щиты активны! „Аргус“ их не пробьет!» — предупредила Зета.
— Мне не нужен «Аргус», — прорычал я.
Я чувствовал командира внутри танка. Его удивление. Его приказ наводчику: «Уничтожить пехотинца!».
Я сконцентрировался. Вся та энергия, что бурлила во мне после модификации, все то новое чувство, которое я называл эмпатией, сжалось в тугой комок в моей голове. Я не хотел читать его эмоции. Я хотел ударить ими.
Я представил себе этот удар. Как ментальный таран. Я собрал весь ужас, который испытали защитники Бункера-47, всю боль, всю ярость, и швырнул этот коктейль прямо в сознание командира танка и его экипажа.
СДОХНИ!
Эффект превзошел все ожидания.
Танк, который уже наводил на меня спаренные пулеметы, вдруг дернулся. Башня начала вращаться беспорядочно. Антигравитационные подушки сбились с ритма, и многотонная махина с грохотом рухнула брюхом на камни.
Я почувствовал их разум. Он не просто испугался. Он сгорел. Перегрузка. Синаптический шок. Часть экипажа внутри была жива, но они катались по полу в припадке безумия, не понимая, где верх, а где низ.
— Работает, — выдохнул я, чувствуя, как из носа течет теплая струйка крови. Ментальный удар дорого мне обошелся.
Но бой только начинался. Пехота «Возрождения» пришла в себя.
Дрейк сверху поливал их огнем из гранатомета, не давая поднять головы. Кира методично выщелкивала офицеров. Я ворвался в их строй, как ураган.
«Аргус» в моих руках пел песню смерти. Выстрел — и солдат в тяжелой броне отлетает на пять метров с прожженной дырой в груди. Удар прикладом — и шлем лопается, как яичная скорлупа. Я был быстрее их. Я видел их намерения. Я знал, кто выстрелит, за секунду до нажатия на курок.