— Макс, — вдруг сказала Кира, не отрываясь от экранов. — Мне нужен твой доступ. Прямой.
— Что?
— Мне не хватает скорости реакции. Я человек, Макс. Мои пальцы, мои глаза… я не успеваю за мутациями. Она меняет код быстрее, чем я ввожу поправки. Мне нужно соединиться с Зетой напрямую. Через тебя. Ты должен стать мостом.
Я понял, чего она хочет. Она хотела, чтобы я использовал свой интерфейс как хаб, пропуская ее команды через себя, усиливая их мощностью Зеты.
— Это опасно, — предупредила Зета. — Нейросинхронизация такой глубины может вызвать обратную связь. Ты почувствуешь все, что происходит с пациентом.
— Делай, — бросил я. — Дрейк, если мы оба отключимся — следи за капсулой. Если стекло пойдет трещинами — стреляй.
Дрейк побледнел, но кивнул, щелкнув предохранителем.
Я подошел к Кире, положил руки ей на плечи.
«Зета. Синхронизация. Полный доступ».
Мир моргнул.
В следующую секунду я больше не стоял в медблоке. Я был процессом. Я чувствовал разум Киры — острый, холодный скальпель, пахнущий стерильностью и страхом ошибки. Я чувствовал Зету — океан данных, бушующий и мощный. И я чувствовал Элису.
Это было больно.
Меня словно разрывали на части раскаленными клещами. Каждая клетка моего тела вопила. «Красный» код был не просто химией. Это была ненависть. Чужая ненависть ко всему живому, что не принадлежит ее виду. Она сопротивлялась. Она пыталась перехватить управление, взломать нас в ответ.
— Держи ее! — голос Киры прозвучал не в ушах, а прямо в моем сознании.
Я увидел, как Кира (или ее ментальная проекция) выстраивает барьеры. Она отсекала пораженные участки, блокировала нейронные связи, по которым «Враг» пытался послать сигнал бедствия Артефакту в подвале.
— Зета, сейчас! Замещай!
Потоки данных превратились в визуальные образы. Я увидел, как мириады нано-ботов, управляемых Зетой, атакуют красные шипы. Они не уничтожали их. Они обволакивали их, переписывали их сигнатуру, превращая агрессивный код в инертный мусор.
Это была филигранная работа. Хирургия на атомном уровне.
Элиса кричала. Не голосом — разумом. Это был вопль существа, из которого выдирают душу. Но вместе с болью приходило и освобождение. Я чувствовал, как уходит тяжесть. Как холодная, чужая тьма отступает, оставляя место чему-то человеческому.
— Еще немного… — шептала Кира в моей голове. — Последний узел. В стволе мозга. Самый опасный.
Этот узел сиял багровым огнем. Это был «детонатор». Если мы ошибемся, он выжжет ей мозг.
— Макс, мне нужны мощности. Много.
Я не думал. Я просто «открыл шлюзы». Я направил всю энергию, которую мог собрать — от реактора бункера, от собственного тела, от «Аргуса», висящего на плече — и передал Кире.
Мы ударили вместе. Кира направила вектор, Зета сформировала код, а я дал силу.
Вспышка.
На секунду я ослеп. Меня вышвырнуло из нейросинхронизации с такой силой, что я отлетел назад и врезался спиной в стену. В голове звенело, во рту был привкус меди и пепла.
Я сполз по стене, хватая ртом воздух.
В комнате стояла тишина. Только гудение капсулы.
Я поднял глаза. Кира висела на консоли, тяжело дыша, ее плечи тряслись. Дрейк стоял, направив ствол на капсулу, готовый нажать на спуск.
Но внутри капсулы было спокойно.
Жидкость очистилась. Она снова стала прозрачно-голубой. Красное свечение исчезло. Тело Элисы расслабилось, судороги прекратились. Она просто плавала там, похожая на спящего ребенка.
— Получилось? — хрипло спросил Дрейк.
Кира медленно выпрямилась. Она стерла испарину со лба тыльной стороной ладони. Ее руки дрожали.
— Зета? — тихо позвала она.
«Анализ завершен», — голос Зеты звучал устало, если ИИ вообще может уставать. — «Агрессивные маркеры ксено-ДНК подавлены на 99,8%. Остаточные следы инкапсулированы и инертны. Связь с Артефактом разорвана. Генетическая структура стабилизирована».
Кира повернулась ко мне. На ее лице была смесь триумфа и полного истощения.
— Она человек, Макс. Ну, почти. «Синяя» часть осталась — она все еще сможет взаимодействовать с нашими системами, у нее останется высокий интеллект и реакция. Но «охотник» внутри нее мертв. Она больше не Ключ к Артефакту.
Я с трудом поднялся на ноги. Ноги были ватными, голова кружилась.
— Отличная работа, док. — Я подмигнул ей, подошел к капсуле и посмотрел на картриджи с реагентами, торчащие из боковых слотов.