— А что не так? — спросил я как можно нейтральнее. — Что ты чувствуешь?
Она подняла руки к лицу. Посмотрела на свои ладони. Сжала и разжала пальцы. Потом медленно провела руками по мокрым волосам, словно проверяя, на месте ли голова.
— Я… — она запнулась, словно подбирая слова к языку, на котором давно не говорила. — Я на всё смотрю… нормально.
— Нормально? — переспросил Дрейк, делая шаг вперед. — Это как? Без желания испепелить нас взглядом?
Элиса перевела на него взгляд.
— Раньше… — она сглотнула. — Раньше я еле сдерживала злобу. Она была везде. Как шум в ушах. Как красный туман. Я смотрела на вас, на стены, на небо — и видела только мишени. Я хотела всё уничтожить. Убить. Разорвать. Это не было моим желанием, это было… приказом. Он звучал в каждой клетке. «Убей. Уничтожь. Очисти».
Она замолчала, глядя в одну точку.
— А сейчас? — тихо спросила Кира.
— А сейчас… — Элиса подняла глаза, и в них стояли слезы. — Тишина. В голове тишина. Я вижу тебя, вижу его… и я не хочу вас убивать. Я просто… вижу.
Она шмыгнула носом, и эта простая, детская реакция сказала мне больше, чем любые показания сканеров.
— Вот так новость, — буркнул я, наконец убирая руку с рукояти дробовика. — Значит, наши манипуляции прошли успешно. Пациент скорее жив, чем опасен.
Я подошел к шкафу, достал оттуда свернутое термоодеяло и кинул ей.
— Прикройся. Нечего тут светить, Дрейк и так нервный.
Она поймала одеяло, неуклюже закуталась в него, превратившись в серебристый кокон.
— Ну давай, — я придвинул стул и сел напротив неё, глядя в глаза. — Рассказывай, кто ты и с чем тебя едят. И без этих пафосных «Я — Ключ». Кто ты на самом деле?
Элиса подтянула колени к груди.
— Меня зовут Элиса Вэнс. Я родилась в Секторе-4, под куполом «Возрождения». Я не знала родителей. Нас было двенадцать в группе «Омега». Экспериментальная серия.
— Двенадцать? — переспросил я. — Где остальные?
— Мертвы, — она сказала это равнодушно, как факт. — Их тела не выдержали интеграции. «Красный» код… он агрессивный. Он сжирал их. Они сходили с ума, мутировали в биомассу или просто умирали от отказа органов. Я единственная, кто выжил.
— Почему?
— Не знаю, — она пожала плечами под одеялом. — Доктор Штраус говорил, что моя человеческая основа оказалась «аномально устойчивой». Я могла держать баланс. Могла служить мостом между технологиями Корабля и… тем, что они нашли в пустошах.
— Артефактом, — подсказал я.
— Да. Они называли его «Источник». Они хотели использовать меня, чтобы управлять им. Чтобы создать оружие, способное победить Эгрегор. Но чем больше во мне становилось «Красного», тем меньше оставалось меня. Я перестала быть Элисой. Я стала просто проводником ненависти.
Она посмотрела на свои руки.
— Вы вырезали это. Я чувствую. Там, внутри… пусто. Той части меня больше нет.
— Мы вырезали опухоль, — поправила Кира. — Ты всё еще ты. Просто без голоса в голове, который приказывал убивать.
— Спасибо, — прошептал она. И это прозвучало искренне.
— Не спеши с благодарностями, — я наклонился ближе. — Мы сделали это не из альтруизма. Мы сделали это, чтобы ты не взорвала этот бункер к чертям собачьим. И теперь у меня к тебе вопрос, Элиса. Ты говорила про «Жнеца». Про то, что «Возрождение» пришлет его за тобой. Это всё еще в силе?
Её лицо снова побледнело.
— Да. «Жнец» — это не просто киборг. Это охотник. Он настроен на мою сигнатуру. На смесь кодов. Даже если вы убрали «Красное»… он найдет меня по «Синему». По наследию Корабля.
«Макс», — вмешалась Зета. — «В этом есть логика. Если „Жнец“ действительно использует технологии Артефакта, он будет преследовать любую цель с активным кодом Корабля. Теперь, когда Элиса „очищена“, она для него такая же цель, как и мы. Может, даже приоритетнее, потому что он сочтет её предателем или сбоем».
— Отлично, — я откинулся на спинку стула. — Значит, у нас есть еще один монстр на хвосте. Как он выглядит? Как воюет?
— Я видела его только в стазисе, — Элиса поежилась. — Это… это кошмар из металла и плоти. Он быстрый. Он может резко ускоряться. Такое впечатление, что он питается энергией. Энергетическое оружие его только усилит.
— Резко ускоряться? — Дрейк скептически хмыкнул. — На сколько резко?
— Не знаю, но в такие моменты он становится смазанным, его движения удва уловимы взглядом. Как говорят — он может совершать такие рывки на десятки метров.
Я переглянулся с Кирой. Это могло быть серьезной проблемой. Если эта тварь придет сюда, наши турели могут оказаться бесполезными.
— Ладно, — я встал. — С «Жнецом» будем разбираться, когда он появится. А пока…