Я посмотрел на Элису. Она выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок от голода.
— Дрейк, организуй даме поесть. Что-нибудь легкое, синтезатор настрой на диетический режим. А потом найди ей одежду. Старый комбез Киры должен подойти, если подвернуть рукава.
— Будет сделано, босс, — Дрейк ухмыльнулся, но уже без прежней настороженности. — Пойдем, «Ключ». Покажу тебе нашу кухню. Там, конечно, не ресторан «Метрополь», но и не тюремная баланда.
Элиса неуверенно встала, придерживая одеяло. Она сделала шаг, пошатнулась. Я подхватил её под локоть.
— Осторожно. Тело еще слабое.
Она посмотрела на меня снизу вверх. Темные, глубокие глаза. В них больше не было бездны.
— Ты странный, Макс, — сказала она тихо. — У тебя внутри сидит машина, которая может уничтожить город, но ты кормишь меня кашей.
— Такой уж я человек, — усмехнулся я. — Люблю парадоксы. Иди ешь. Нам нужны силы. Никогда не знаешь когда они могут понадобиться.
Когда Дрейк увел её, я повернулся к Кире. Она сидела, опустив руки, и смотрела на пустую капсулу.
— Ты как? — спросил я.
— Устала, — честно призналась она. — Но довольна. Мы сделали невозможное, Макс. Мы переписали человека. Это… это божественный уровень вмешательства.
— Надеюсь, Бог на нас не в обиде за плагиат.
— Макс, — она стала серьезной. — Насчет «Жнеца». Если он питается энергией… «Аргус» будет бесполезен. Плазма тоже. Нам нужно что-то кинетическое. Старый добрый свинец. Или взрывчатка.
— У нас есть трофейный БТР с тяжелым пулеметом. И винтовка Гаусса. Разберемся.
«Макс», — голос Зеты был тревожным. — «Я фиксирую активность».
— Где? Опять дроны?
«Нет. Радиоэфир».
— Радиоэфир? — переспросил я, чувствуя, как внутри снова натягивается пружина, которая, казалось, только что расслабилась. — Кто вещает? «Возрождение»? Или опять наши старые друзья с беспилотниками?
«Нет», — голос Зеты в моей голове звучал странно. В нем не было привычной аналитической сухости. Скорее, легкое замешательство. — «Сигнал идет с юга. Узконаправленный луч, зашифрованный по старому военному протоколу „Гермес“. Это частота аварийного маяка. И он адресован не „всем“, а в пустоту. Но с очень конкретным позывным».
— Дай послушать.
Зета вывела звук на динамики медблока. Сквозь треск статики и белый шум прорвался женский голос. Усталый, жесткий, но с той особой ноткой отчаяния, которую человек пытается спрятать за стальной выдержкой.
«…повторяю. Это капитан Рэйв, Бункер-47. Сообщение для призрака. Макс, если ты меня слышишь… если ты действительно жив, а не просто галлюцинация моих бойцов… нам нужна твоя помощь. Я не знаю, кем ты стал и что у тебя за технологии. Мне плевать. Я принимаю твои правила. Я ничего не буду требовать, не буду расспрашивать и не стану докладывать Совету. Но прошу — помоги. У нас… у нас ситуация „Черный Ноль“. Конец связи».
Эфир снова заполнился шипением.
В медблоке повисла тишина, тяжелая, как могильная плита. Дрейк перестал жевать бутерброд. Кира замерла, не донеся руку до панели управления.
— «Черный Ноль», — тихо произнес Дрейк. — Это же код полного прорыва периметра. Угроза тотального уничтожения населения.
— Она знает, — я потер подбородок, чувствуя жесткую щетину. — Рэйв знает, что я жив.
— Как? — Кира повернулась ко мне, в её глазах плескалась тревога. — Я же стерла им память. Ворону, Рыжему, Шумахеру. Я создала идеальную легенду. Заменила воспоминания о флаере и бое на ложные образы смерти и похорон. Это была чистая работа, Макс!
«Мозг — сложная штука, Кира», — вмешалась Зета. — «Особенно под стрессом. Возможно, Рэйв нашла несостыковки. Она умная женщина, параноик в хорошем смысле слова. Если она допросила их с пристрастием, если сопоставила факты… Ложные воспоминания могли дать трещину. Или она просто сложила два плюс два: наше „чудесное“ спасение бункера от атаки „Возрождения“ и вашу „смерть“ за пару дней до этого».
— Это уже неважно, — отрезал я. — Важно то, что она просит помощи. Рэйв — гордая баба. Она бы скорее застрелилась, чем просила помощи у дезертира, если бы не приперло к стенке.
— Что там случилось? — спросил Дрейк, спрыгивая с ящика. — «Возрождение» вернулось?
«Не могу знать», — ответила Зета. — «В сообщении не было деталей. Только код угрозы. Чтобы понять, что происходит, мне нужно подключиться к их внутренней сети. Ретранслятор, который я оставила, ловит и усиливает в нашу сторону только открытый эфир. Мне нужен прямой линк».
Я посмотрел на Элису. Она сидела за столом, закутанная в термоодеяло, и медленно, маленькими глотками пила воду из пластикового стакана. Она слушала нас, и в её темных глазах не было страха. Только любопытство.