— А еще, — добавил Дрейк, — Зета дала мне доступ к базовым протоколам связи. Я могу общаться с вами мысленно. Не так чисто, как ты с Зетой, но… достаточно, чтобы не орать в рацию.
Я улыбнулся. Наша троица. Каждый — уникальный. Вместе — сила, способная на многое.
— Отлично. Тогда… выдвигаемся. К точке падения дрона.
Флаер бесшумно парил в воздух. На этот раз я не просто управлял им. Я был им. Ощущал его движение, его невидимый щит, его хищную грацию. Мы скользили над пустошами, прижимаясь к земле, используя естественные складки рельефа, тени от скал, чтобы оставаться незаметными.
Мы добрый час висели над тем местом, где была зафиксирована вспышка, после которой дрон пропал со связи. Мы сканировали местность во всех доступных спектрах, облетая круз за кругом.
«Ничего», — сказал Дрейк. Его мысль была короткой и емкой, как выстрел. — «Ни остаточной энергии, ни следов техники. Даже микрочастиц в воздухе нет, которые должны были остаться после такого разряда. Они словно вырезали кусок реальности, а потом вставили на его место чистый лист. Профессионалы».
— Зета, опускай птичку. Осмотрим на месте, — скомандовал я вслух. — Похоже, даже остатков самого дрона нет!
Флаер приземлился так мягко, что я не почувствовал даже толчка.
— Оставайтесь здесь, — бросил я, доставая из пространственного кармана оружие. Не то чтобы я думал, что оно мне понадобится, но двадцать лет привычки не вытравить никаким имплантом.
Я спрыгнул на землю. Воздух был сухим, пах пылью и вечностью. Я обошел место предполагаемого выстрела по широкой дуге. Приседал, трогал землю, всматривался в каждую трещину. Ничего. Абсолютно. Это было даже не просто чисто. Это было стерильно. Словно здесь никогда ничего не происходило.
Вернувшись во флаер, я лишь развел руками.
— Пусто. Раз нет следов, значит, они мастера их заметать. Искать их в лоб — бесполезно.
— Куда теперь? — спросила Кира, поднимая на меня свои серые глаза.
— Нам нужно место, где мы сможем не просто прятаться, а жить. Работать. Готовиться. Место, которое станет нашим домом.
Я повернулся к пустому пространству кабины.
— Зета, какие варианты?
«Анализирую довоенные карты и данные, полученные из сети Бункера-47. Помимо основных убежищ, существует сеть из семнадцати малых резервных бункеров класса „Гамма“. Рассчитаны на персонал до пятидесяти человек, автономность — до ста лет. Большинство из них были разграблены или уничтожены в первые годы после Коллапса. Но три из них, расположенные в труднодоступных горных районах, числятся как „статус неизвестен“. В архивах Бункера-47 о них есть лишь упоминания, без детальных отчетов. Вероятность того, что они нетронуты, составляет 67%».
— Идеально, — кивнул я. — То, что нужно. Подбери самый защищенный, самый отдаленный и самый сохранившийся, судя по косвенным данным. И бери курс туда.
«Выбрано убежище „Гамма-7“. Расположено в горном массиве „Пиковый Хребет“, в четырехстах километрах к юго-западу от нашей текущей позиции. Вход замаскирован под обрушившуюся штольню старой шахты. Расчетное время полета — полтора часа».
Время полета пролетело незаметно. Дрейк и Кира, освоившись с ментальной связью, устроили себе первую совместную «тренировку». Он описывал ей то, что видел своими новыми глазами, а она, подключившись к его импланту, корректировала его восприятие, учила его отделять важное от второстепенного, не тонуть в потоке данных. Я наблюдал за ними краем сознания, чувствуя, как рождается не просто команда, а единый организм.
Я же в это время сливался с флаером. Я гонял его над ущельями, закладывал немыслимые виражи, на предельно низкой высоте огибая скалы. Я учился чувствовать его пределы, его мощь. Это был не полет. Это был танец. Танец хищника, изучающего свои новые когти и клыки.
К вечеру мы были на месте. Горы «Пиковый Хребет» встретили нас острыми, как зубы, пиками и вечными тенями в ущельях. Зета вывела на голограмму изображение скалы, ничем не примечательной на первый взгляд. Но при наложении тепловой карты я увидел тонкую, едва заметную нить — вентиляционную шахту, уходящую вглубь горы.
— Сканируй, — приказал я.
«Провожу глубокое геосканирование… Внутри — пустоты, соответствующие схеме бункера класса „Гамма“. Признаков жизни — ноль. Радиационный фон в норме. Энергетические системы обесточены. Он пуст. И мертв».
— То, что доктор прописал. Сажай нас вон в том распадке.
Посадив флаер и активировав полную маскировку, мы выбрались наружу. Холодный горный воздух ударил в лицо. Тишина здесь была оглушающей, первозданной. Мы нашли главный вход — огромные гермоворота, заваленные тоннами камней. Результат искусственного обвала, призванного скрыть убежище. Неприступно.