Она медленно положила «Удар» на стол. Стук металла о дерево прозвучал как выстрел в этой ватной тишине.
— Видать, не могла, — глухо произнесла она, падая обратно в кресло, словно из неё разом выдернули стержень. — Ты двигался… это было не по-человечески. Я даже моргнуть не успела.
Она потянулась к бутылке, плеснула виски прямо в горло, игнорируя отсутствие стакана. Жидкость текла по подбородку, но она, кажется, этого даже не заметила. Вытерла рот тыльной стороной ладони и посмотрела на меня исподлобья. Взгляд был тяжелым, оценивающим.
— Я даже знать не хочу, что ты теперь такое, Макс. Или кто. Киборг, мутант, эксперимент Эгрегора… Плевать.
— Правильный подход, — я отодвинул стул ногой и сел напротив, сохраняя дистанцию. — Меньше знаешь — крепче спишь. Хотя, судя по твоему виду, со сном у тебя и так проблемы.
— У меня проблемы со всем, — огрызнулась она, но тут же сдулась. Злость ушла, оставив только смертельную усталость. — Спасибо, что не бросил. Я думала, мой сигнал уйдет в пустоту. Или что ты, услышав про «Черный Ноль», решишь отсидеться в своей норе.
— Я не крыса, Кира. И это все еще мой дом.
Она криво усмехнулась.
— Дом… Сейчас это больше похоже на тонущий корабль, капитан которого заперся в каюте и глушит вискарь.
— Так чего звала-то? — я решил не ходить вокруг да около. Время работало против нас. — Я знаю про ультиматум Совета. Зета… мой напарник вскрыла твою почту. Они хотят подмять Бункер-47 под себя. Сделать ресурсным придатком.
Рэйв не удивилась тому, что я знаю. Она просто кивнула, глядя на карту на столе, где красным маркером были обведены зоны влияния Южного Альянса.
— Они не просто хотят подмять, Макс. Они берут нас за горло. У них монополия на фильтры для воды класса «Аква-9». У них фармацевтические производства. У них патронные линии. Мы… мы зависим от них на восемьдесят процентов.
Она подняла на меня глаза, полные безнадежности.
— Если я откажусь, они введут блокаду. Полную. Никаких караванов. Никакого обмена. Они просто задушат нас. Тихо и без единого выстрела.
Я молчал, давая ей выговориться. Зета в моей голове анализировала её микровыражения, пульс, тембр голоса.
«Она не врет, Макс. Уровень стресса критический. Она действительно не видит выхода».
— И что ты решила? — спросил я жестко. — Твоя какая позиция, капитан? Ты собираешься сдать ключи от бункера и надеть ошейник? Или будешь драться?
Рэйв дернулась, словно от пощечины.
— Драться? Чем⁈ — она вскочила, опрокинув кресло. — У меня пятьдесят тысяч человек! Из них двенадцать тысяч — дети до шестнадцати! Четыре тысячи стариков! У нас запасов инсулина на три недели. Фильтров вентиляции — на два месяца. Если они перекроют поставки, мы начнем дохнуть, Макс! Не от пуль! От диабета, от инфекций, от грязного воздуха!
Она подошла к окну, уперлась руками в подоконник, глядя в темноту технического колодца.
— Я могу приказать гарнизону стоять насмерть. Мои парни будут драться, я знаю. Ворон, Картер… они и их люди лягут костьми. Но что толку, если за их спинами будут умирать от голода? Совет знает это. Они не будут штурмовать стены. Они просто подождут, пока мы сами не приползем на коленях, умоляя о куске хлеба.
Она повернулась ко мне. Её лицо было серым.
— Я не знаю, как их послать, Макс. Я хочу. Господи, как я хочу послать этих жирных ублюдков в ад! Но я не могу заплатить за свою гордость жизнями детей.
Я смотрел на неё и видел тупик. Логический, ресурсный тупик, в который её загнали. В старом мире у неё действительно не было бы шансов. Либо рабство, либо медленная смерть.
Но мир изменился. Просто она об этом еще не знала.
Я встал, подошел к столу и поднял опрокинутое кресло.
— Сядь, — сказал я.
Она послушалась. Механически, как кукла.
Я наклонился к ней, опираясь руками о столешницу. Наши лица оказались на одном уровне.
— А теперь послушай меня внимательно, Кира. И хорошо подумай, прежде чем ответить.
Мой голос стал тихим, почти шепотом, но в нем звенела сталь.
— Я здесь не для того, чтобы утешать тебя. И не для того, чтобы помогать тебе писать акт о капитуляции. Я здесь, потому что у меня есть возможности, о которых Совет даже не мечтает. Но эти возможности стоят дорого. Не денег. Риска. Веры.
Я сделал паузу, глядя ей прямо в зрачки.
— Если ты готова лечь под Совет ради «стабильности» и пайки для своих людей… скажи мне это сейчас. Я развернусь, уйду в эту вентиляцию, и ты меня больше никогда не увидишь. Я пропаду, Кира. На этот раз навсегда. Я найду себе другую войну.