«Я чувствую это», — пронеслось в моей голове.
Благодаря нашему симбиозу и тем модификациям, что мы провели, я мог не просто слышать ее слова. Я мог «подключаться» к ее памяти. Это было похоже на двойную экспозицию пленки: я видел ее лицо сейчас, раскрасневшееся и уставшее, но одновременно видел себя ее глазами тогда, месяцы назад. Угрюмого, скрытного типа, сидящего на этой же койке, полного секретов, которые могли нас обоих убить.
Я видел ее тогдашний страх, смешанный с профессиональным азартом. И тот момент, когда страх уступил место чему-то другому. Любопытству? Влечению? Желанию понять непостижимое?
— Ты хотела меня вскрыть, — усмехнулся я, помогая ей избавиться от брони. Костюм с шелестом упали на пол, и этот звук показался в тишине комнаты громким.
— Я хотела понять, что с тобой не так, — парировала она, прижимаясь ко мне всем телом. Теплая, живая и такая настоящая. — И знаешь что? Я до сих пор пытаюсь.
Я обнял ее, зарываясь лицом в ее волосы. Они пахли антисептиком, гарью и — едва уловимо — теми самыми синтетическими цветами, которыми сейчас благоухал весь бункер.
— Мы оба изменились, — ответил я, чувствуя, как ее сердце бьется в унисон с моим. — Мы больше не те люди, что сидели здесь и боялись каждого шороха в коридоре.
— Мы лучше, — она подняла голову, и наши взгляды встретились. — Мы — синергия, Макс. Помнишь, ты говорил про симбиоз с Зетой? У нас с тобой тоже он присутствует. Только… на другом уровне.
Это была правда. Когда мы были вместе, наши силы не просто складывались. Они возводились в степень. Мы были единым механизмом, настроенным на выживание и борьбу.
Я поцеловал ее. Сначала осторожно, пробуя на вкус ее усталость, потом глубже, жаднее.
Мир сузился до размеров этой койки, до тепла ее кожи под моими ладонями. Ментальный барьер рухнул окончательно. Я почувствовал ее желание — не просто физический голод, а потребность раствориться, исчезнуть, стать частью чего-то большего, чем она сама. Тьма и холод внешнего мира, все эти Советы, наемники, радиация — все отступило, сгорело в том пламени, что мы раздували вдвоем.
В этот момент не было ни Зеты, ни Эгрегора. Были только мы — два осколка старого мира, сплавившиеся в монолит нового. Источник света в бесконечной ночи.
Тишина комнаты была разорвана буднично, но жестко и без предупреждения.
«Динамика угрозы: критическая. Входящий пакет данных дешифрован».
Голос Зеты прозвучал не в голове, как обычно. Она заговорила через динамик моего комма, лежащего на столе, намеренно нарушая интимность момента, чтобы выдернуть нас из эйфории. В ее тоне, обычно стерильно-аналитическом, проскальзывали нотки, от которых у меня мгновенно похолодело внутри.
Тревога. Синтетическая, холодная тревога машины, которая просчитала варианты и увидела в конце уравнения ноль.
Я замер. Кира лежа на моём плече, в моих объятиях напряглась, мгновенно переключаясь из режима «женщина» в режим «солдат». Мы отпрянули друг от друга, чувствуя, как реальность снова показывает нам пятую точку.
— Зета? — хрипло спросил я, садясь на край койки. — Что случилось?
— Совет, — коротко ответила он, пока Кира натягивала комбинезон.
В углу комнаты, прямо над заваленным хламом столом, вспыхнула голограмма. Синее свечение разрезало уютный полумрак, превращая спальню в оперативный штаб.
— Я держала канал связи активным в фоновом режиме после того, как Рэйв оборвала разговор, — доложила Зета. — Крайчек думал, что связь прервана, но его система безопасности дырявая, как старый фильтр. Я получила доступ к их внутренней тактической сети.
— Покажи, — скомандовал я, чувствуя, как остатки тепла в теле испаряются, вместе с поступающей информацией.
Карта сектора развернулась в воздухе. Бункер-47 горел зеленой точкой в центре. А с юга, со стороны территорий Альянса, к нам тянулись красные отметки. Жирные, пульсирующие стрелки, не оставляющие пространства для интерпретаций.
— Это не блокада, — тихо произнесла Кира, подходя к проекции. Ее лицо в синем свете казалось высеченным из мрамора. — Они не собираются нас морить голодом, Макс.
— Нет, — подтвердила Зета. — Перехвачен приказ номер 714-Омега. Статус операции: «Полное подавление». Цель: уничтожение командного состава, захват производственных мощностей, фильтрация населения.
«Фильтрация». Красивое слово для массовых казней всех несогласных.