«Зета, синхронизация группы».
«Принято».
Я почувствовал их. Не как отдельные разумы, а как единый поток. Решимость Дрейка стала моей броней. Ярость Киры — моим топливом. Чистая, жертвенная готовность Элисы — моим фокусом.
В этот момент мы перестали быть просто людьми, запертыми в комнате перед боем. Мы стали единым организмом.
— Они идут сюда, думая, что мы — жертвы, — мой голос звучал глухо, но каждое слово вбивалось в их сознание, усиленное ментальной связью. — Они думают, что увидят стадо перепуганных овец, блеющих о пощаде. Они везут с собой цепи и кандалы.
Дрейк поднял голову. В его глазах зажегся огонек безумия, который мне был нужен.
— Но они не знают, кто их ждет, — продолжил я, сжимая кулак. — Они не знают, что овцы отрастили клыки из вольфрама. Они не знают, что мы готовы грызть землю, но не встанем на колени.
Кира выпрямилась, расправляя плечи. Ее страх превращался в расчетливость.
— Мы не проиграем, — сказала она. Это был не вопрос, и не надежда. Это был факт. Медицинский диагноз. — Мы не можем позволить себе проиграть. На кону слишком много.
— Именно, — кивнул я.
Я положил руки на стол, активируя трехмерную карту каньона.
— Слушайте внимательно. Это не будет честный бой. К черту честь. Мы ударим подло. Мы используем каждый камень, каждое преимущество, которое дает нам эта проклятая земля и технологии Зеты.
Я посмотрел на Дрейка.
— Ты берешь саперов. Мне нужно, чтобы этот каньон превратился в самую большую мышеловку в истории Пустоши. Минируйте склоны. Минируйте дорогу. Минируйте даже воздух, если сможете. Я хочу, чтобы каждый метр их пути стоил им единицы техники.
— Сделаю, — хищно усмехнулся Дрейк. — Устроим им такой фейерверк, что в Южном Альянсе стекла повылетают.
Я перевел взгляд на Киру.
— Ты готовишь мобильные группы эвакуации и поддержки. Стимуляторы, «Щит-7», всё, что может держать человека на ногах, когда он должен упасть. Если кого-то зацепит — вытаскиваем. Никого не бросаем.
— Поняла.
Затем я посмотрел на Элису.
— А ты, мелкая… ты полетишь со мной на флаере. Будешь моим вторым пилотом и оператором РЭБ. Твоя задача — глушить их связь. Сделать их глухими и слепыми. Пусть паникуют. Пусть стреляют по своим теням.
Она кивнула, и ее лицо озарилось слабой улыбкой.
— Я справлюсь, Макс. Они не увидят ничего.
Я выдохнул, чувствуя, как напряжение последних часов кристаллизуется в уверенность.
— Тогда за дело. У нас шесть часов.
Мы не вышли из тактической комнаты ни через десять минут, ни через час. Дверь оставалась заблокированной, а внутри кипела работа. Мы разрабатывали план.
Паника? Нет. В этой комнате не было места для паники. Мы выжгли её, оставив только кристально чистую ярость и расчет.
Я стоял над голографическим столом, который стал нашим алтарем войны. Карты местности, схемы вражеских колонн, данные разведки от Зеты — все это вращалось, мерцало и перестраивалось в режиме реального времени.
— Три угрозы, — произнес я, нарушая тишину, которая длилась уже несколько минут, пока каждый из нас переваривал масштаб проблемы. — Не одна. Три.
Я вывел на проекцию три маркера.
Первый. Красный, пульсирующий жирным пятном на юге. Совет и его армия. Танки, артиллерия, наемники. Грубая сила, молот, занесенный над нашей головой.
Второй. Фиолетовая тень, скользящая по периферии. «Проект Возрождение». Они затаились после потери конвоя, но я знал — их киборги и агенты где-то рядом. Они ждут, когда мы ослабнем в боях с Советом, чтобы прийти и забрать «исходники» — меня, Элису, Дрейка.
Третий. Серая, безликая сеть. Эгрегор. Он просыпался. Его дроны сканировали эфир, его старые протоколы активировались в заброшенных бункерах. Он был не просто врагом, он был средой, в которой мы пытались выжить.
— Если мы сосредоточимся только на Совете, — тихо сказал я, водя пальцем по виртуальной линии фронта, — «Возрождение» ударит в спину. Они выждут момент, когда мы втянемся в мясорубку в каньоне, и высадят десант прямо на крышу Бункера.
— А если мы разделим силы, чтобы прикрыть тылы, — подхватила Кира, не отрывая взгляда от данных по численности врага, — нас сомнут в лобовой атаке. У Совета подавляющее преимущество в огневой мощи. Пятнадцать к одному, Макс. Даже с нашими технологиями… математика — упрямая сука.
— Значит, математику нужно сломать, — отрезал я.
Я положил ладони на сенсорную панель интерфейса.
— Зета. Мне нужны симуляции. Не просто оборона каньона. Мне нужен сценарий, где мы используем их друг против друга.
«Обработка», — голос Зеты звучал отстраненно, словно из глубины колодца. Она задействовала все вычислительные мощности, включая резервные кластеры нашего флаера и сервера «Гаммы-7». — «Запускаю вариативное моделирование. Факторы: ландшафт, психологический профиль командира Совета Крайчека, известные протоколы „Возрождения“, активность Эгрегора. Три тысячи итераций в секунду».