— Это точно сработает? — вмешалась Кира. — Мы говорим о коллективном разуме, который эволюционировал полвека.
— Это не просто вирус, — ответил я, чувствуя, как холодок предвкушения пробегает по спине. — Это кибернетический яд. Мы вколем им их собственный кошмар.
Я посмотрел на Элису. Девочка сидела, вцепившись в подлокотники кресла, ее глаза под веками быстро двигались — она была подключена к потоку данных и чувствовала этот ментальный шторм внизу острее нас всех.
— Они… они кричат, — прошептала она. — Эгрегор… он слишком громкий. Он уверен в победе. Он открыл каналы связи на полную мощность, чтобы координировать добивание.
— Идеально, — хищно улыбнулся я. — Открытый рот — лучший способ проглотить гранату.
Я положил руку на виртуальную панель управления. Момент настал. Если мы промедлим еще минуту, Эгрегор сомнет «Возрождение» и на кураже двинется к Бункеру, сметая наши минные поля. Нам нужно было остановить этот каток прямо сейчас.
— Зета, — мой голос был твердым, как удар молота. — Цель — центральный узловой киборг. Внедрение пакета. Протокол «Распад». Давай!
«Выполняю. Инъекция кода… Пакет отправлен».
На тактической карте ничего не изменилось визуально, но я почувствовал это через нейроинтерфейс. Словно кто-то уронил каплю чернил в стакан с чистой водой.
Информационный поток Эгрегора, до этого стройный и четкий, вдруг дрогнул.
Внизу, в каньоне, гигантская машина убийства сбилась с шага.
Сначала это выглядело как легкая заминка. Передовые цепи киборгов Эгрегора, которые уже занесли свои манипуляторы для удара, вдруг замерли. Их сервоприводы дернулись, словно в судороге. Огни их сенсоров, горевшие ровным светом, начали хаотично моргать, меняя спектр с красного на фиолетовый и обратно.
— Началось, — выдохнул Дрейк.
Вирус, созданный Зетой на основе чужеродного, агрессивного кода Артефактов, не просто ломал систему. Он сводил ее с ума. Он проникал в логические ядра, подменяя понятия «свой-чужой», инвертируя приказы, создавая фантомные боли в схемах, которые боли чувствовать не должны.
Эффект распространялся со скоростью света. От центрального узла к периферии, от командиров к солдатам. Волна безумия накрыла армию машин за секунды.
Внизу начался ад.
Киборг класса «Берсерк», только что теснивший группу «Ищеек», вдруг издал жуткий, скрежещущий вой. Он развернулся на 180 градусов и с размаху ударил своим пневматическим молотом по собратьям. Металл смялся с визгом.
— Что они творят⁈ — крикнул кто-то в эфире на частоте «Возрождения». В их голосе была паника, сменившаяся недоумением.
Ряды Эгрегора рассыпались. Единый организм, действовавший с пугающей синхронностью, мгновенно превратился в толпу обезумевших маньяков. Киборги стреляли друг в друга. Они рвали провода из собственных корпусов. Некоторые просто начали крутиться на месте, стреляя в небо, в землю и в скалы.
«Коллективная матрица дестабилизирована», — комментировала Зета, и в ее голосе слышалось мрачное удовлетворение. — «Уровень энтропии системы — 98%. Логические цепи выгорают. Они не понимают, кто они. Они видят врага в каждом отражении».
Это было завораживающее и страшное зрелище. Тысячи машин, секунду назад представлявших собой, возможно, самую совершенную армию на планете, теперь уничтожали сами себя в припадке цифровой эпилепсии.
Вспышки дружественного огня освещали ущелье. Грохот стоял невообразимый — скрежет металла о металл, взрывы перегретых реакторов, вой сервомоторов, работающих на разрыв.
Бойцы «Проекта Возрождение», зажатые в углу, опустили оружие. Они не понимали, что происходит. Их идеальные тактические алгоритмы не могли объяснить, почему враг вдруг решил совершить массовое самоубийство.
— Жми их, Зета, — прошептал я. — Добивай.
«Финальная стадия протокола. Активация команды аварийного сброса ядра».
Зета послала последний импульс.
И всё закончилось.
Это произошло мгновенно. Словно кто-то дернул рубильник обесточивающий целый город.
Миллиарды сигналов погасли одновременно.
Киборги Эгрегора — все, кто еще стоял на ногах, кто бился в конвульсиях, кто рвал друг друга — просто рухнули.
Грохот падения тысяч тонн «живого» металла о камень прокатился по каньону, как последний удар грома, и сменился оглушительной тишиной.
Поле битвы превратилось в кладбище. Ржавые, изуродованные корпуса лежали грудами безжизненного хлама. Ни огонька. Ни звука. Только дым и оседающая пыль.
— Сдохли… — прошептал Дрейк, глядя в иллюминатор. — Макс… они все разом сдохли.