— Это… это фабрикаторы? — голос Киры дрогнул. Она, как человек науки, первой осознала масштаб.
Это были не «Гефесты», печатающие пластиковые фильтры. Это были исполины. Автоматизированные линии сборки, парящие в магнитных полях. Манипуляторы с лазерными излучателями двигались с невероятной скоростью, собирая микроскопические детали в воздухе.
Я подошел к ближайшему терминалу. Положил руку на панель.
— Зета, дай мне спецификацию. Что эта штука может?
«Интеграция завершена. Макс… производственные мощности этого комплекса практически неограниченны. Это молекулярные ассемблеры. Список доступных чертежей в базе данных…»
Перед моими глазами побежали строки голографического текста.
Медицинские нано-боты класса «Панацея».
Боевые импланты серии «Титан».
Гравитационные генераторы.
Синтезаторы материи.
Тяжёлые штурмовые платформы.
И в самом конце списка, под грифом «Экспериментальное»:
Малые орбитальные челноки.
— Космические корабли… — прошептал я, читая данные. — Они собирались строить здесь флот.
Дрейк подошел к огромному прозрачному цилиндру, внутри которого в оранжевом растворе плавали мириады крошечных серебристых точек.
— Наноты? — спросил он, касаясь стекла.
— Строительные рои, — пояснила Зета через динамики зала, её голос теперь звучал везде, с ноткой властности и небывалой уверенности. Она уже была здесь хозяйкой. — Они могут разобрать гору на атомы и собрать из неё небоскреб за пару суток. Дрейк, вы больше не зависимы от поставок. Вам не нужно искать запчасти на свалках. Вы можете создать что угодно.
Я почувствовал дикий прилив дофамина. Это было чувство абсолютной свободы. Вся моя жизнь до этого была борьбой за ресурсы. За патрон, за кусок хлеба и батарейку.
Здесь, в этом зале, слово «дефицит» перестало существовать.
— Идем дальше, — скомандовал я, чувствуя, как жадность — не та мелочная жадность мародера, а великая жадность захватчика — разгорается внутри. — Я хочу видеть сердце этого монстра.
Мы прошли через производственный сектор к массивным дверям, ведущим в Энергетический Блок.
Здесь гул был другим. Это была вибрация такой чистоты и мощи, что она резонировала с нанитами в моей крови.
В центре круглого зала, подвешенное в силовом поле, вращалось Ядро. Это был не ядерный реактор. Это была сфера чистого света, пульсирующая в ритме, похожем на сердцебиение звезды.
— Реактор нулевой точки, — констатировала Зета. — Технология Предтеч. Он извлекает энергию из вакуума. Макс, выходная мощность… бесконечна.
— Бесконечна? — переспросил я, глядя на сияние, от которого слезились глаза.
— В практическом смысле — да. Этого хватит, чтобы запитать несколько мегаполисов на тысячи лет. Или поднять в воздух континент. «Возрождение» использовало 0,01% его мощности, потому что боялись перегрузки. Но я… я могу контролировать его.
Я стоял перед этим рукотворным солнцем и понимал: Совет с их дизельными генераторами и грязными АЭС — это неандертальцы, пытающиеся высечь искру кремнем, пока мы держим в руках молнию.
Кира подошла ко мне. Её лицо в этом свете казалось бледным, почти прозрачным.
— С такой энергией… — прошептала она. — Мы можем восстановить климатические установки. Мы можем очистить атмосферу над всем сектором. Потом и над всей планетой. Макс, мы можем вернуть небо.
— Мы вернем всё, — кивнул я.
Но главный приз ждал нас в конце. «Информаторий».
Мы вошли в зал, который не имел стен. Казалось, мы шагнули в космос. Вокруг нас, в абсолютной темноте, парили миллиарды светящихся символов, схем, текстов и видеофрагментов.
Библиотека. Знания.
Здесь было всё. Архивы погибшей человеческой цивилизации. Технологии Предтеч. Карты звездных систем. Биологические коды. История войн и падений.
Зета материализовалась передо мной в виде аватара — сотканной из света женской фигуры. Она раскинула руки, и потоки данных закружились вокруг неё вихрем.
«Я вижу всё, Макс, — её голос звучал с оттенком благоговения, несвойственным машине. — Они собрали здесь мудрость тысяч лет. Инопланетные базы данных дешифрованы лишь частично, но даже этого хватит, чтобы совершить технологический скачок на века вперед».
Я подошел к центральному пульту управления. Это было монументальное кресло, окруженное сенсорными панелями. Трон из черного металла и света.
Я сел в него.
Интерфейс вспыхнул, мгновенно подстраиваясь под мой нейроимплант. Я почувствовал базу. Не как здание, а как продолжение своего тела.