— Они перестали бояться, — тихо сказала Кира Стелл, появляясь из тени. Она подошла ко мне с другой стороны и взяла за руку. Ее ладонь была теплой. — Я смотрела данные биометрии. Уровень гормонов стресса у населения упал до исторического минимума. У людей выравнивается давление, уходят хронические боли. Мы исцеляем их просто тем, что дали им этот дом.
— Это только начало, — я сжал ее пальцы. — Завтра мы запустим медицинские капсулы на полную мощность. Мы вылечим всех. Каждый случай лучевой болезни, каждый старый перелом, каждая опухоль — все это уйдет в прошлое.
— Ты говоришь как мессия, — улыбнулась она, глядя мне в глаза.
— Нет, — я покачал головой. — Я говорю как человек, у которого наконец-то есть правильные инструменты.
В этот момент Зета прервала нашу идиллию.
«Входящее соединение по приоритетному каналу, Макс. Это Совет. Крайчек. И, судя по сигнатуре сигнала, он не один. С ним представители еще трех крупных анклавов».
Ну что ж. Время дипломатии прошло. Настало время диктата.
— Выводи на главный экран, — скомандовал я, садясь в кресло оператора, которое теперь ощущалось как трон. — Кира, Рэйв, встань рядом. Пусть видят, что здесь не банда, а правительство.
Огромная голограмма вспыхнула в центре зала.
Лицо Председателя Крайчека было перекошено смесью страха и бессильной злобы. Рядом с ним, в маленьких окошках, маячили физиономии лидеров других бункеров. Они смотрели на нас — на чистый, высокотехнологичный зал управления, на мою новую броню, сияющую внутренним светом, — как крысы из подвала смотрят на солнце.
— Макс… — начал Крайчек, стараясь придать голосу твердость, но вышло жалко. — Мы получили ваши требования. Это… это неслыханно. Вы требуете полной капитуляции наших интересов в секторе.
— Я не требую, Председатель, — перебил я его спокойным, равнодушным тоном. — Я информирую.
Я сделал жест рукой, и Зета сменила картинку. Вместо моего лица они увидели трансляцию с внешних камер базы. Черные шпили башен, уходящие в небо. Рои боевых дронов, патрулирующих периметр. Вереницы тяжелых танков на грави-подушках, сходящих с конвейера. И, наконец, Ядро — пульсирующее солнце чистой энергии.
— Вы видите это? — спросил я. — Это не декорации. Это новая реальность. Пока вы делили ржавые консервы и пугали людей голодом, мы построили цивилизацию.
На их лицах отразился ужас. Они понимали язык силы лучше, чем кто-либо. И сейчас они видели силу, с которой невозможно спорить.
— Мы предлагаем вам выбор, — продолжил я, возвращая камеру на себя. — Простой и понятный. Вариант первый: вы официально признаете полный и безоговорочный суверенитет Бункера-47 и прилегающих территорий в радиусе пятисот километров. Вы сворачиваете любые военные операции. Вы открываете границы для свободной торговли — на наших условиях. И тогда… — я сделал паузу. — Тогда, возможно, мы поделимся с вами технологиями очистки воды и медициной.
Глаза одного из лидеров, сухопарого старика с севера, жадно блеснули.
— А второй вариант? — хрипло спросил Крайчек.
— Вариант второй, — я подался вперед, и мой голос, усиленный модуляторами Зеты, заполнил их штабы грохотом стали. — Мы стираем вас.
На секунду повисла мертвая тишина.
— Я не буду посылать армии, — продолжил я. — Мне не нужно рисковать своими людьми. У меня есть орбитальные платформы. Я просто нажму кнопку, и ваши бункеры превратятся в стеклянные кратеры. Без предупреждения. Без переговоров.
Зета вывела на их экраны симуляцию удара. Точную, детализированную карту их баз с наложенными векторами атаки. Красные кресты на их домах.
Крайчек побледнел так, что стал похож на мертвеца.
— Вы… вы не посмеете… Там же люди…
— Те самые люди, которых вы хотели заморить голодом? — холодно спросила Рэйв, делая шаг вперед. — Те самые, которых вы послали убивать нас? Не говорите мне о гуманизме, Председатель. Сейчас говорит не мораль. Говорит физика. У кого больше джоулей, тот и прав.
Они переглядывались. Их мир рушился в прямом эфире. Власть, которую они копили десятилетиями, рассыпалась в прах перед лицом абсолютного превосходства.
— Мы… — выдавил из себя Крайчек, опуская взгляд. — Мы принимаем условия. Бункер-47 признается суверенной территорией. Мы отзываем войска.
— Мудрое решение, — кивнул я. — Зета, отправь им договор. Пусть подпишут кровью, цифрой или слезами — мне все равно. Связь окончена.
Экран погас.
В зале управления повисла тишина. Но это была не та напряженная тишина, что раньше. Это была тишина после бури. Тишина победы.