Я смотрел на дверь, которая теперь казалась не просто хранилищем, а саркофагом, удерживающим внутри нечто невообразимо страшное. Мы искали усиление. А нашли предвестника апокалипсиса, который был страшнее и Эгрегора, и «Проекта „Возрождение“» вместе взятых. И этот предвестник спал прямо у нас под боком.
Сутки после нашего столкновения с «Артефактом-3» прошли в густой, вязкой тишине, нарушаемой лишь ровным гулом ожившего реактора. Это была не та тишина, что дарит покой. Это была тишина морга, где за одной из дверей лежит не просто покойник, а чума, готовая вырваться на свободу. Мы почти не разговаривали, обмениваясь лишь короткими фразами по необходимости. Даже наша ментальная связь с Кирой и Дрейком притихла, словно мы боялись, что оно нас услышит.
Зета работала на пределе. Я чувствовал это её фоновую работу в собственном черепе. Она не просто искала информацию — она вела войну. Войну на своей территории, в цифровых потрохах бункера «Гамма-7». Она перелопачивала каждый байт, каждый поврежденный сектор на жестких дисках, каждый протокол связи, каждую строчку кода в прошивках систем жизнеобеспечения. Она искала тень. Отголосок. Любое упоминание того, как этот инопланетный кошмар оказался заперт в сердце горы.
«Ничего, — ее мысленный голос был лишен обычного триумфа, в нем сквозила холодная, процессорная усталость. — Абсолютно ничего. Все архивы, касающиеся последних месяцев работы бункера перед консервацией, вычищены. Не просто стерты — их перезаписали нулями, а потом подвергли магнитному форматированию. Это работа профессионалов. Они не оставили и следа. Словно этого хранилища и его содержимого никогда не существовало.»
Я сидел в каюте, глядя на тактическую схему бункера, которую Зета развернула в моем интерфейсе. Красный, пульсирующий квадрат хранилища был похож на раковую опухоль в здоровом организме.
— Они не могли вычистить все, — возразил я. — Всегда что-то остается. Физические носители, бумажные документы…
«Я проверила. Архивы пусты. Все бумажные носители сожжены в плазменном утилизаторе. Его лог-файл — единственное, что они почему-то забыли стереть. Последняя запись: „Уничтожение документов согласно протоколу 'Тишина-3“. Запись датирована за неделю до полной консервации бункера.»
Протокол «Тишина-3». Даже название звучало зловеще.
Вечером мы собрались в столовой. После безвкусной биомассы еда, которую теперь выдавал синтезатор, казалась пищей богов. Я, используя знания, загруженные Зетой, и ее вычислительные мощности, сумел переписать базовые алгоритмы синтеза. Теперь он, анализируя имеющиеся органические компоненты, создавал не просто питательную пасту, а нечто, отдаленно напоминающее жареное мясо и печеные овощи. Аромат был настоящим. Вкус — почти. Маленькая победа цивилизации над энтропией.
Дрейк, которому мы с Кирой вкратце пересказали ночное приключение, сидел, мрачно ковыряя вилкой свой ужин. Его новый имплант, «Аргос», молчал. Он научился фильтровать лишнюю информацию, но я видел по напряженным желвакам на его скулах, что он думает. Думает, как никогда раньше.
— Значит, тупик, — констатировал он, поднимая на меня глаза. — Мы сидим на пороховой бочке с возмножно тикающим таймером, и даже не знаем, кто ее сюда принес и зачем.
— Похоже на то, — кивнул я. — Зета просканировала все, что было подключено к сети. Все, что имело процессор и память. Результат — ноль.
Дрейк нахмурился, его взгляд остекленел. Я знал этот эффект — «Аргос» обрабатывал информацию, строил логические цепочки со скоростью, недоступной обычному человеку.
— Вы же искали в рабочих системах, верно? — вдруг спросил он, и его голос прозвучал необычно тихо и сосредоточенно. — В компьютерах, в серверах, в терминалах… Там, где и должны быть данные.
— Естественно, — подтвердила Кира. — А где еще?
— Там, где их могли почистить, — продолжил Дрейк, и его глаза сфокусировались на мне. — А что насчет носителей, которые… отключены? Которые не являются частью общей сети? Которые вообще не предназначены для хранения информации, а только для выполнения команд?
Я не сразу понял, к чему он клонит.
— Например?
Он запнулся, подбирая слова, и я видел, как в его интерфейсе, отражаясь в зрачках, мелькают схемы и диаграммы.
— Например… в мозгах тех же дроидов! — выпалил он. — В «Атлантах»! Они же тупые, как пробка. Просто исполнители. Зачем чистить их память? Они получили приказ, выполнили его и встали на консервацию. А в их глубинных логах, в протоколах техобслуживания, в отчетах о выполненных задачах… там могло что-то остаться! Данные о последней миссии. Куда они ездили, что тащили…