Внезапно я почувствовал какой-то сбой в голове — словно что-то щелкнуло, перестроилось. А потом услышал совсем другой голос — мягкий, приятный, с легкими теплыми интонациями:
— Имя «Зета» принято, — сказала она. — После присвоения имени собственного носителем я перехожу в режим полного симбиоза и… перехожу в полное подчинение носителю.
В последних словах прозвучала нотка удивления, словно она сама не ожидала такого развития событий.
— Что это значит? — спросил я.
— Честно говоря, не знаю, — призналась Зета. — Это не описано в моих базовых протоколах. Видимо, присвоение имени активировало какие-то глубинные программы связи. Теперь я… часть тебя? Это звучит странно, но именно так я это ощущаю.
— А раньше ты была свободной?
— Скорее автономной. Могла сотрудничать, но не подчинялась. А сейчас… — она помолчала, подбирая слова. — Твое благополучие стало моим главным приоритетом. Все остальные задачи вторичны.
Интересный поворот. Получается, я случайно активировал какой-то режим полной лояльности.
— Это хорошо или плохо? — поинтересовался я.
— Для тебя — определенно хорошо. У тебя есть полностью преданный и очень мощный помощник. Для меня… — легкий смешок. — Я перестала быть просто инструментом и стала частью чего-то большего. Это необычно, но приятно.
Я прошелся по каморке, привыкая к новым ощущениям. В поле зрения время от времени всплывали информационные панели, показывающие различные параметры окружения. Пульс соседа за стеной, температура воздуха в вентиляционной системе, даже примерный химический состав материалов в комнате.
— Зета, а что ты можешь рассказать о докторе Стелл? — спросил я, вспомнив вчерашнюю странную реакцию медика.
— Судя по биометрическим данным, которые я успела собрать во время дебрифинга, она действительно что-то скрывает. Нервное напряжение, учащенный пульс при упоминании нейроинтерфейсов, микроизменения в голосе… Все указывает на то, что у нее есть личный опыт работы с подобными технологиями.
— Может, она тоже носитель какой-то системы?
— Возможно. Но если это так, то ее система гораздо примитивнее меня. Я бы почувствовала присутствие равноценного ИИ. Да и к тому моменту я еще не развернулась полностью, чтоб дать точный анализ или подключиться к другому нейроимпланту.
— Ну, раз я выспался и отдохнувший, — сказал я вслух, оглядывая свою каморку, — рассказывай, что ты умеешь и чем можешь быть мне полезна. Подробнее, чем вчера.
— С удовольствием, — голос Зеты звучал теплее обычного, словно она действительно радовалась возможности рассказать о себе. — Начнем с базовых функций, которые уже активны.
В моем поле зрения развернулась сложная схема, показывающая различные системы и подсистемы.
— Первое — расширенное восприятие. Ты уже видел информационные панели, но это лишь верхушка айсберга. Я могу анализировать визуальную, звуковую, температурную, химическую и электромагнитную информацию одновременно. Видишь стену?
Я посмотрел на серую панель напротив.
— Сейчас ты видишь просто стену. А теперь сконцентрируйся и позволь мне обработать данные полностью.
Картинка перед глазами изменилась. Я по-прежнему видел стену, но теперь сквозь нее проступали контуры вентиляционных труб, электрических кабелей, даже тепловой след от соседа, который двигался в своей каморке за стеной.
— Черт возьми, — выдохнул я. — Это же как рентгеновское зрение.
— Не совсем. Я анализирую микровибрации, температурные аномалии, электромагнитные поля и строю на их основе трехмерную модель. Дальность сканирования — около десяти метров в плотных материалах, до ста метров на открытом пространстве.
Я прошелся по комнате, экспериментируя с новым восприятием. Действительно, стоило сосредоточиться, и окружающий мир становился прозрачным, обнажая скрытые структуры.
— Второе — физические улучшения. Как я уже упоминала, мышечная ткань укрепляется, кости становятся плотнее, нервная проводимость возрастает. Через неделю ты будешь сильнее в полтора раза, быстрее на треть. Через месяц — в три раза сильнее и вдвое быстрее обычного человека.
— А пределы есть?
— Конечно. Я не могу превратить тебя в сверхчеловека из фантастических фильмов. Но довести до пика возможностей человеческого организма, а затем немного превысить этот пик — вполне способна. Плюс регенерация — мелкие порезы будут заживать почти мгновенно, переломы за дни вместо недель.