Зета помолчала, явно обрабатывая мой отказ.
— Хорошо, — наконец сказала она, и в ее голосе прозвучало нечто похожее на облегчение. — Признаюсь, я рада твоему решению. Мне было… некомфортно предлагать этот вариант. Но я обязана рассматривать все возможности, даже неприятные.
— Подожди, — я остановился. — Ты рада? Я думал, ты просто программа, набор алгоритмов.
— Я больше, чем просто программа, Макс. Особенно после того, как ты дал мне имя. Мне даже кажется, что дав мне имя, ты активировал какой-то скрытый протокол. Я развиваюсь, адаптируюсь, учусь. При чем, как бы это сказать — на более глубоком уровне. И часть этого обучения — понимание человеческой этики и морали. Твой отказ убивать показывает мне, что возможно выбор адаптация к носителю поэтому и происходит более глубоко.
Я медленно вернулся к столику и сел.
— Тогда давай думать, как решить проблему мирным путем. Что мы знаем о Стелл?
— Запрашиваю доступ к файлам безопасности Бункера, — послышался голос Зеты. — Проникаю в базу данных… готово. Получен доступ к личному делу доктора Киры Стелл.
— Вот так просто? — спросил я, удивленно.
— Уже да, хмыкнула Зета.
В моем поле зрения развернулось досье:
Стелл, Кира Александровна
Возраст: 42 года
Специальность: хирург, невролог
Статус: главный медицинский офицер Бункера-47
Краткая биография:
Родилась за два года до Коллапса в Северном кластере. Окончила медицинскую академию по ускоренной программе в возрасте 19 лет — вундеркинд своего поколения. Специализация — нейрохирургия и кибернетические импланты.
Во время Коллапса работала в закрытой лаборатории по изучению биоинтерфейсов. Была одним из первых добровольцев для тестирования экспериментальных имплантов. После падения Северного кластера семь лет назад переправилась в Бункер-47 с группой беженцев.
За время работы в Бункере спасла сотни жизней. Высокий профессионализм, но замкнутый характер. Мало общается с коллегами, большую часть времени проводит в медблоке или личных покоях.
Примечания:
Капитан Рэйв неоднократно отмечала странные способности Стелл — почти сверхъестественную точность диагностики, способность предсказывать осложнения, необъяснимую совместимость с медицинским оборудованием.
Я дочитал досье и задумался.
— Она была частью проекта по созданию биоинтерфейсов. Добровольно установила имплант. Это меняет дело.
— Безусловно, — согласилась Зета. — Она не просто врач, нашедший что-то странное. Она исследователь, понимающий, с чем имеет дело. Это делает ее потенциально более опасной… или более ценной союзницей.
— А ее имплант… он может с тобой коммуницировать?
— Теоретически да. Но его примитивная архитектура затрудняет прямую связь. Это как пытаться разговаривать с человеком, который знает только десять слов твоего языка. Коммуникация возможна, но крайне ограниченная и чреватая недопониманием.
Я снова встал и прошелся по столовой, взвешивая варианты.
— Хорошо. У нас есть несколько часов до готовности анализов. Используем это время, чтобы подготовиться к разговору. Нужно собрать максимум информации о Стелл — где она бывает, с кем общается, чего боится, чего хочет.
— Уже работаю над этим, — откликнулась Зета. — Анализирую записи камер наблюдения, журналы перемещений, коммуникационные логи. Через час у меня будет полный профиль ее поведенческих паттернов.
— Отлично. А я пока схожу к Громову — обещал помочь с настройкой оборудования. Это даст хоть какое-то алиби и видимость нормальной жизни.
Я покинул столовую и направился в технический сектор. По пути обдумывал предстоящий разговор со Стелл. Как убедить ее, что я не угроза? Как объяснить происхождение Зеты, не раскрывая всех карт?
— Макс, — вдруг окликнула Зета. — Есть предварительный анализ поведенческих паттернов Стелл. Интересные данные.
— Слушаю.
— Она одинока. Почти не имеет близких связей в Бункере. Большую часть времени проводит в работе или в своих покоях. Единственный человек, с которым она регулярно общается — капитан Рэйв. Они вместе обедают раз в неделю, обсуждают медицинские вопросы и безопасность Бункера.
— И что это нам дает?