— Пока воздержимся, — решил я. — Не будем рисковать. Подождем, пока она сама будет готова к откровению.
— Мудрое решение, — одобрила Зета.
Я провел остаток дня в относительном спокойствии. Помог Громову с еще одним участком работы, поболтал с Дрейком в баре, поужинал в столовой. Старался вести себя максимально обычно, чтобы не привлекать внимания.
Но мысли постоянно возвращались к Кире Стелл. К ощущению ее тела под моими руками.
— Ты думаешь о ней, — констатировала Зета ближе к вечеру.
— Да, — признался я. — Это было… неожиданно и, чёрт возьми, приятно.
— Для нее тоже. Я продолжаю мониторить ее состояние. Она несколько раз сегодня останавливала работу, чтобы просто посидеть в задумчивости. Для человека ее уровня самоконтроля это показательно.
— Думаешь, она хочет продолжения?
— Абсолютно уверена. Вопрос только когда и как она это устроит.
Ответ пришел неожиданно быстро. Уже поздно вечером, когда я готовился ко сну, в дверь постучали. Тихо, осторожно — явно кто-то не хотел привлекать внимание соседей.
Я открыл. На пороге стояла Кира Стелл. Без медицинского халата, в обычной одежде — простая футболка и джинсы. Волосы распущены. Легкий макияж, который она явно нанесла специально.
— Привет, — тихо сказала она. — Можно войти?
— Конечно, — я отступил, пропуская ее внутрь.
Она вошла, и я закрыл дверь. Мы стояли, глядя друг на друга. В воздухе висело напряжение — не неловкое, а скорее электрическое. Предвкушение.
— Я весь день не могла перестать думать о сегодняшнем утре, — призналась она, делая шаг ближе. — Пыталась сосредоточиться на работе, но постоянно отвлекалась. Это непрофессионально с моей стороны.
— Значит, я не один такой, — усмехнулся я.
— Определенно не один, — она подошла вплотную, положила руки мне на грудь. — Макс, я понимаю, что это безумие. У тебя есть секреты, которые ты не готов раскрыть. У меня тоже есть свои скелеты в шкафу.
— Но? — подсказал я.
— Но мне плевать на все это прямо сейчас, — она потянулась к моим губам. — Я останусь на ночь?
Вместо ответа я поцеловал ее. Медленно, нежно — совсем не так, как утром. На этот раз не было дикой страсти, только глубокая близость.
После мы лежали обнявшись, не говоря ни слова. Не было нужды в словах — все и так было понятно.
Кира уснула первой, устроившись головой на моем плече. Я лежал, слушая ее ровное дыхание, и думал о том, как быстро изменилась моя жизнь.
Три дня назад я был обычным утилизатором с понятными целями и простым существованием. Теперь — носитель инопланетной технологии, обладатель сверхспособностей и любовник главного врача Бункера.
Я закрыл глаза и позволил себе погрузиться в сон, чувствуя теплое тело Киры рядом с собой.
Резкий вой сирены разорвал предрассветную тишину. Я мгновенно проснулся — рефлекс утилизатора, годами вырабатываемый в опасных ситуациях. Тело среагировало раньше сознания: я уже сидел на кровати, напряженный и готовый к действию, когда мозг окончательно включился.
— Общая тревога, — сообщила Зета, мгновенно активировавшись. — Уровень угрозы красный. Внешний периметр. Проникаю в систему безопасности… Получен доступ. Анализирую ситуацию.
Кира проснулась на секунду позже меня. Она резко села, сонно моргая и пытаясь понять, что происходит. Волосы растрепаны, глаза затуманены сном, простыня съехала, обнажая грудь.
— Что… что случилось? — прохрипела она.
— Тревога, — коротко ответил я, уже натягивая штаны. — Внешний периметр.
В моем поле зрения развернулась схема Бункера с отмеченными зонами активности. Красные метки концентрировались у северного входа — именно там, где мы с Дрейком выходили в Зоны.
— Новая аномалия, — доложила Зета. — Появилась примерно час назад в трехстах метрах от северного шлюза. Энергетическая сигнатура необычная — не соответствует известным типам. Плюс датчики фиксируют большое скопление биологических объектов. Предположительно мутанты.
Я застегивал ботинки, когда в дверь постучали. Громко, настойчиво — служебный стук.
— Черт, — выдохнула Кира, хватая свою одежду.
Она была полностью обнажена, и времени одеться не было. Стук повторился, еще громче.
— Макс! Ты там? Срочный вызов от капитана! — голос дежурного сержанта Кузнецова за дверью.
— Минуту! — крикнул я, лихорадочно соображая, как спрятать Киру.
Комната была крошечной — три на четыре метра. Шкаф? Слишком мал и очевидно. Под кроватью? Нелепо. Душ? Он виден из комнаты через открытую дверь.