Я не мог пошевелиться. Тело было парализовано.
Пулеметная очередь прошила воздух там, где должна была быть моя голова. Ворон, матерясь, поливал тварь свинцом.
— ДАВАЙ, МАКС, ЧТО БЫ ТЫ ТАМ НИ ДЕЛАЛ, ДЕЛАЙ БЫСТРЕЕ! У НАС ПАТРОНЫ КОНЧАЮТСЯ!
Этот крик, полный отчаяния и надежды, стал для меня точкой опоры.
— Зета, — прохрипел я в своем разуме. — Мы не можем просто защищаться. Нужно атаковать.
— Атаковать его невозможно! Его логика безупречна! Он предсказывает каждый мой шаг!
— Его — да. Но не моя! Он — машина. А любая машина работает по правилам. Нарушь их! Используй меня! Весь этот бардак в моей голове! Страх, ярость, воспоминания! Преврати это в оружие!
Секундная пауза. Я почувствовал, как Зета обрабатывает мою идею с невероятной скоростью.
— Энтропийная атака… — в ее голосе прозвучало изумление. — Использование неструктурированных, хаотических данных для перегрузки логической системы… Гениально. Макс, думай! Думай о самом иррациональном! Обо всем, что не поддается логике!
Я перестал сопротивляться. Вместо того чтобы блокировать поток данных, я открылся. Но не для того, чтобы он меня стер. А для того, чтобы заразить его.
Я бросил в ледяную логику Эгрегора все, что делало меня человеком. Ярость боя. Отчаяние при виде смерти товарищей. Надежду на спасение Бункера. Ненависть к тварям, что заполонили мир. И похоть. Животную, первобытную похоть, которая буквально вчера захлестнула нас с Кирой. Все самые сильные, самые иррациональные эмоции. Весь хаос человеческой души.
Зета ловила эти нейронные всплески, упаковывала их в пакеты данных, замаскированные под системные запросы, и швыряла их в самое сердце Эгрегора.
Идеальная черная решетка его сознания начала сбоить. В безупречных строках кода появились ошибки, парадоксы, рекурсивные петли. Он пытался проанализировать, что такое «надежда». Пытался вычислить переменную «любви». И его система начала рушиться под тяжестью этой иррациональности.
ЗАПРОС: АНАЛИЗ ПАКЕТА ДАННЫХ #А8С7-v3.
РЕЗУЛЬТАТ: ЛОГИЧЕСКАЯ ОШИБКА. ПАРАДОКС.
ЗАПРОС: КАРАНТИН ПОВРЕЖДЕННОГО СЕКТОРА.
РЕЗУЛЬТАТ: ОТКАЗ. ВИРУС НЕ ИМЕЕТ СТРУКТУРЫ.
— Поздно, ублюдок, — прошептал я.
— ОН ТЕРЯЕТ КОНТРОЛЬ! — торжествующе воскликнула Зета. — СТРУКТУРА АНОМАЛИИ ДЕСТАБИЛИЗИРОВАНА! МАКС, СЕЙЧАС! Я НАЧИНАЮ СХЛОПЫВАНИЕ! ДЕРЖИСЬ!
Она начала перенаправлять потоки энергии. Я чувствовал, как ткань пространства-времени вокруг меня натягивается, словно струна. Аномалия перестала быть сферой. Она начала сжиматься, втягивая в себя свет, воздух, даже звуки.
Вокруг наступила абсолютная, мертвая тишина. Мутанты замерли, словно куклы, у которых обрезали ниточки. Их ярость, подпитываемая Эгрегором, иссякла.
А потом аномалия взорвалась.
Но это был не взрыв. Это был взрыв наоборот. Вся энергия, весь свет, весь хаос устремились внутрь, в одну-единственную точку, которая на мгновение стала ярче солнца. А затем — тьма.
И тишина.
Ударная волна была не физической. Это была волна чистой информации. Она прошла сквозь меня, сквозь моих товарищей, сквозь мутантов.
ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ…
СИНХРОНИЗАЦИЯ С НОСИТЕЛЕМ…
ОЦЕНКА СОСТОЯНИЯ: КРИТИЧЕСКОЕ. ФИЗИЧЕСКОЕ ИСТОЩЕНИЕ: 98 %. НЕЙРОННОЕ ИСТОЩЕНИЕ: 87 %.
Последнее, что я увидел перед тем, как сознание окончательно покинуло меня, — это поле, усеянное трупами мутантов. И небо. Чистое, серое небо.
А потом я рухнул лицом в пыль.
Глава 10
Сознание возвращалось медленно, рывками. Сначала — звуки. Равномерное пиканье какого-то прибора. Тихие, приглушенные голоса. Затем — ощущения. Мягкая поверхность подо мной. Легкое одеяло. И тупая, ноющая боль во всем теле, словно меня пропустили через мясорубку.
Я попытался открыть глаза. Веки показались свинцовыми. С третьей попытки удалось.
Потолок. Белый, стерильный. Слишком яркий свет люминесцентной лампы. Я был в медблоке.
— Он очнулся.
Голос Киры Стелл. Я повернул голову. Она стояла рядом с кроватью, в своем обычном белом халате. Лицо было уставшим, но спокойным. Рядом с ней — капитан Рэйв. Ее лицо, как всегда, было непроницаемой маской, но во взгляде читалось что-то новое. Не просто подозрение. Уважение? Или страх?
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Стелл, поднося к моему лицу какой-то сканер.
— Как будто по мне проехал танк, — прохрипел я. Голос был чужим, слабым.
— Неудивительно, — она посмотрела на показания сканера. — Ты был без сознания почти восемнадцать часов. Твой организм пережил колоссальную перегрузку. Мы едва тебя вытащили. Как нам это удалось — вопрос открытый.