Это было странно и неуютно. Я привык быть в тени, а теперь оказался под светом софитов.
Инженер Громов поймал меня у входа в жилой сектор. Его лицо сияло.
— Макс! Живой! Мы тут уже думали, что потеряли тебя! — он крепко пожал мне руку. — То, что ты сделал… это уму непостижимо! Я говорил с Рэйв, я требую, чтобы тебе выделили отдельную мастерскую и полный доступ ко всем инженерным системам! То, что ты делаешь — нам нужно как воздух!
— Спасибо, Громов, — я улыбнулся. — Я подумаю.
Я шел по коридору, и Зета комментировала происходящее.
— Твой социальный статус изменился. Уровень доверия со стороны технического персонала — 92 %. Служба безопасности — 68 %. Гражданские — 85 %. Ты стал символом надежды.
— И мишенью, — добавил я мысленно.
— И мишенью, — согласилась она. — Капитан Рэйв все еще представляет главную угрозу. Ее уровень подозрительности — 95 %.
Разговор с ней был неизбежен. Я направился прямиком в командный центр.
Кабинет Рэйв был таким же, как и она сама — строгим, функциональным и лишенным всего лишнего. Металлический стол, несколько стульев, большой тактический экран на стене. Она сидела за столом, просматривая какие-то отчеты на планшете.
— Капитан, — сказал я, входя без стука.
Она подняла голову. Ее взгляд был холодным и острым, как осколок стекла.
— Макс. Садись.
Я сел на стул напротив нее.
— Я ждала тебя, — сказала она, откладывая планшет. — Надеюсь, ты готов к честному разговору. Без сказок про «усилители» и «портативные анализаторы».
Она развернула свой планшет ко мне. На экране было видео. Запись с нашлемной камеры Ворона. Я смотрел, как моя фигура движется по полю боя. Это был не человек. Это был смерч из плоти. Машина для убийства. Движения, которые я не помнил, но которые делало мое тело. Уклоны, выстрелы, удары — все с нечеловеческой скоростью и точностью. Я видел, как бросаю гранату в пасть альфа-мутанту. Как прорываюсь к аномалии. Как протягиваю руку и…
Видео обрывалось потоком помех.
— Объясни, — потребовала Рэйв.
Я молчал, собираясь с мыслями. Кира Стелл дала мне прикрытие. Громов и остальные видели во мне героя. Но Рэйв видела угрозу. И она была права.
— Я не могу рассказать вам все, капитан, — наконец сказал я. — Не потому, что не доверяю. А потому, что вы не поверите. Или, что еще хуже, поверите, и это создаст больше проблем, чем решит.
— Попробуй, — ее голос был тихим, но в нем звенела сталь.
— В Цитадели я нашел технологию, которая изменила меня, — я решил дать ей часть правды. — Она интегрировалась со мной на биологическом уровне. Она дает мне… преимущества.
— Какие преимущества? — прищурилась она.
— Вы видели на записи. Скорость, сила, улучшенные рефлексы. Способность анализировать и взаимодействовать с некоторыми видами энергии.
— Ты можешь это контролировать?
— Я учусь. Контакт с аномалией был первым серьезным испытанием. Я едва не погиб.
Рэйв откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Она обдумывала мои слова.
— Значит, теперь в моем Бункере живет сверхчеловек, который сам не до конца понимает, на что способен, — констатировала она. — Это не просто угроза безопасности, Макс. Это бомба с часовым механизмом.
— Эта бомба только что спасла пятьдесят тысяч человек, — спокойно сказал я.
— Сегодня спасла. А что будет завтра? Что, если эта твоя «технология» даст сбой? Или решит, что люди — это угроза? Что, если ты потеряешь контроль?
Она была права. Все эти вопросы я задавал себе сам.
— Я не потеряю контроль, — твердо сказал я. — Я использую это во благо Бункера. Вы видели, на что я способен. Я могу быть вашим самым эффективным оружием. Против мутантов, против аномалий, возможно против еще чего-то.
Она долго смотрела на меня. Я видел, как в ее голове борются командир, отвечающий за безопасность, и прагматик, понимающий ценность такого ресурса.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Я даю тебе шанс. Ты остаешься на свободе. Продолжаешь работать утилизатором. Но с этого момента ты под моим личным контролем. Ты будешь выполнять самые опасные задания. Ты будешь моим «специальным проектом». Любой шаг — с моего ведома. Любая вылазка — по моему приказу. И если я хоть на секунду заподозрю, что ты теряешь контроль или что-то скрываешь… я без колебаний изолирую тебя. Или ликвидирую. Тебе ясно?
— Ясно, капитан, — кивнул я. Это была отсрочка.