«Добро пожаловать в новый мир», — мысленно усмехнулся я. — «Только не увлекайся. Рэйв ждет от тебя ежедневных отчетов о моем состоянии, а не отчетов о том, кто заказал двойную порцию каши».
Она открыла глаза, и в них был уже не только восторг, но и хищный блеск исследователя.
«Недооцениваешь меня, Макс. Я уже поставила фильтры. Создала защищенный раздел в своей памяти, куда сбрасываю все данные о тебе. Для официальных отчетов Рэйв я буду генерировать вполне правдоподобную картину: „постаномальная нейронная нестабильность с тенденцией к нормализации“. Звучит достаточно научно, чтобы она не лезла в детали».
Она была великолепна. Ее разум, и без того острый, теперь, получив новые инструменты, работал с пугающей эффективностью. Она не просто приняла новую реальность — она начала ее осваивать и использовать.
«Кстати, я могу подключиться к твоим биометрическим датчикам», — продолжила она, ее мысленный голос стал более сосредоточенным. — «Видеть твой пульс, уровень адреналина, метаболизм. Я могу стать твоим ангелом-хранителем, Макс. Только невидимым».
«Ангел-хранитель, который может взломать турель и подсказать слабое место у киборга? Мне нравится», — ответил я.
Наши мысленные переговоры заняли от силы секунд десять, но за это время мы выстроили новую основу для наших отношений. Это была уже не просто страсть и вынужденный союз. Это было партнерство.
— Так, — произнесла она вслух, возвращая на лицо маску профессионала и поднимаясь с кровати. — На сегодня осмотр закончен. Показатели… в пределах допустимой нормы после пережитого стресса. Рекомендую отдых и сбалансированное питание. Завтра зайду в то же время.
Она подошла к двери, но перед тем как выйти, обернулась и подмигнула.
«И не думай, что на этом все закончится. У меня к тебе еще много вопросов. И не только научных».
Дверь за ней закрылась, оставив меня в тишине.
— Она быстро учится, — с ноткой уважения в голосе констатировала Зета. — Ее мозг невероятно пластичен. Сочетание ее знаний в нейробиологии и моих технологий… это может дать поразительные результаты.
— Главное, чтобы эти результаты не взорвали нам головы, — пробормотал я, откидываясь на подушку.
Следующие несколько дней прошли в странном, подвешенном состоянии. Я был героем и одновременно узником на коротком поводке. Каждый день ко мне приходила Кира для «осмотра». Помимо прекрасного времяпровождения, мы оттачивали нашу ментальную связь, учились общаться без слов, передавать сложные образы и потоки данных. Для нее это было погружением в новую науку. Для меня — обретением настоящего, полноценного союзника.
Она научилась подключаться к моим оптическим сенсорам, на мгновение видя мир моими глазами. Я, в свою очередь, с ее помощью начал понимать сложные биохимические процессы, происходящие в моем теле. Зета выступала в роли сверхмощного процессора, а Кира — в роли гениального аналитика. Мы стали единым целым.
Но идиллия не могла длиться вечно. На четвертый день меня вызвала Рэйв.
Ее кабинет встретил меня все той же стерильной прохладой. Сама капитан выглядела так, будто не спала все эти дни.
— Садись, Макс, — она указала на стул. — Твой отпуск закончился. Появилась работа для нашего «специального проекта».
Она развернула планшет. На экране появилось изображение полуразрушенного города, снятое с большой высоты.
— Это «Мертвый Город», — сказала Рэйв. — Кластер «Омега-7». Один из мегаполисов, павших первыми во время Коллапса. Сорок лет мы считали его просто радиоактивным кладбищем. Но два часа назад произошло нечто странное.
Она увеличила изображение. В центре города, среди руин небоскребов, что-то мигало слабой точкой.
— Спутник-разведчик «Око-3», который считался мертвым последние десять лет, начал передавать данные. Короткий, зашифрованный пакет раз в тридцать минут. И передает он его из сердца Мертвого Города.
«Мертвый Город». Даже у самых отмороженных утилизаторов это название вызывало суеверный ужас. Огромный мегаполис, ставший эпицентром сбоя Эгрегора. Место, где реальность треснула по швам. Говорили, что там бродят киборги-психопаты, сошедшие с ума во время Коллапса, что в тенях небоскребов прячутся стаи мутантов, а в старой сети метро обитают порождения неудачных экспериментов. Ни одна экспедиция, отправленная туда за последние двадцать лет, не вернулась.