Именно энергоблоки меня и заинтересовали в первую очередь. Компактные устройства размером с кирпич, способные питать небольшое поселение несколько лет. Я нашел четыре штуки в лаборатории материаловедения и аккуратно упаковал их в специальные контейнеры. Не главный приз, но уже что-то.
— Лаборатория нейроинтерфейсов, — прочитал я надпись на очередной двери.
Эта комната оказалась больше остальных и явно использовалась для каких-то особых экспериментов. В центре стоял операционный стол, окруженный сложным медицинским оборудованием. Стены были увешаны схемами человеческого мозга и диаграммами нейронных связей. А на рабочем столе у дальней стены лежало то, что заставило меня замереть.
Устройство размером с кулак, выполненное из темного металла с органическими вставками. При ближайшем рассмотрении эти «вставки» оказались чем-то средним между живой тканью и высокотехнологичной электроникой. По поверхности изделия медленно пульсировали бледно-синие огоньки, создавая сложные узоры.
Я осторожно приблизился к столу, держа детектор радиации наготове. Прибор молчал, но стоило мне подойти ближе, как в пальцах появилось странное покалывание, словно от слабого разряда статического электричества.
— Что за чертовщина… — пробормотал я, разглядывая артефакт.
Устройство было явно нечеловеческого происхождения, хотя и носило следы доработки земными технологиями. Металлическая основа напоминала сплавы, используемые в довоенной электронике, но органические элементы были совершенно незнакомы. Они пульсировали в такт с какими-то внутренними процессами, словно это было живое существо, а не механизм.
На столе рядом лежала папка с документами. Я осторожно перелистал страницы, стараясь разобрать выцветший текст.
«Проект „Протокол“… экспериментальный нейроинтерфейс… прямое взаимодействие с системами Эгрегора… тестовые образцы получены из… [неразборчиво]… уровень совместимости с человеческой нервной системой составляет…»
Большая часть текста была либо замарана, либо написана специальными чернилами, которые выцвели за десятилетия. Но общий смысл был понятен — это был один из проектов по созданию прямого интерфейса между человеческим мозгом и компьютерными системами.
Я аккуратно взял устройство в руки. Оно оказалось теплым, словно живое, и покалывание в пальцах усилилось. На мгновение мне показалось, что я слышу далекий шепот на незнакомом языке, но это могло быть игрой воображения.
— Рэйв говорила про протокол-интерфейс, — пробормотал я, изучая гладкую поверхность артефакта. — Может быть, это то, что нужно для управления реакторами?
В папке нашлась схема установки устройства. Судя по рисункам, интерфейс крепился к основанию черепа через небольшой разрез в коже. Процедура выглядела относительно простой, но последствия были неясны.
Я сунул артефакт в нагрудный карман и вернулся к изучению документов. В одной из заметок упоминалось, что устройство способно не только взаимодействовать с системами Эгрегора, но и «расширять когнитивные способности пользователя». Что именно это означало, было неясно.
Я аккуратно свернул документы и сунул их в другой карман, когда сверху раздался крик Дрейка. Не обычное окликание, а настоящий вопль ужаса и боли. Сердце ухнуло вниз — за двенадцать лет работы в паре я слышал этот тон только в критических ситуациях.
— Дрейк! — я рванул к лестнице, на ходу передергивая затвор карабина.
Поднимаясь по ступенькам три через три, я слышал, как наверху началась стрельба. Короткие очереди из автоматического оружия чередовались с какими-то отвратительными звуками — смесью рычания, скрежета и визга. Что-то крупное билось о стены, а Дрейк между выстрелами выкрикивал проклятия.
— Макс! Макс, где ты, блядь! — его голос срывался от напряжения. — Тут целая стая этих тварей!
Я выскочил на площадку третьего уровня и замер. Дрейк стоял у противоположной стены, прижавшись спиной к металлической панели, и методично отстреливался от трех существ, которые медленно приближались к нему. При виде этих тварей у меня пересохло в горле.
Когда-то это были люди. Или, по крайней мере, что-то, отдаленно напоминающее людей. Теперь же это были кошмарные создания ростом под два с половиной метра, с удлиненными, непропорционально тонкими конечностями. Кожа на них висела лоскутами, обнажая мускулы странного сероватого цвета. Головы деформированы до неузнаваемости — череп вытянут назад, нижняя челюсть выдается вперед, обнажая ряды острых зубов.