— Капитан, — я стоял в ее кабинете полчаса спустя. — Доктор Стелл запрашивает разрешение на короткую вылазку. Ей нужны образцы для разработки новых антитоксинов. Я готов ее сопроводить.
Рэйв оторвалась от своего планшета и посмотрела на меня. Ее взгляд был как рентгеновский луч, пытающийся просветить меня насквозь.
— Антитоксины? — переспросила она.
— Да. После столкновения с галлюциногенными спорами в Искаженном Лесу, доктор Стелл считает, что может разработать универсальный блокатор на основе местных растений. Это повысит выживаемость наших групп.
Ложь была гладкой, как полированный металл. Идеальное сочетание правды и вымысла.
Рэйв молчала несколько секунд, обдумывая.
— Хорошо, — наконец кивнула она. — Но не дальше двух километров от Бункера. И только вы вдвоем. Без лишнего шума. И постарайтесь до темноты вернуться.
— Понял, капитан.
Северный шлюз открылся с уже знакомым скрежетом. Мы вышли наружу. Я — в полной боевой выкладке, с карабином наготове. Кира — в легком полевом комбинезоне, с сумкой для сбора образцов через плечо. На обоих — респираторы.
Мы молча шли по выжженной земле, удаляясь от Бункера. Я постоянно сканировал местность, используя улучшенное зрение Зеты. Пусто. Только ветер гонял серую пыль.
— Зета, найди нам укрытие, — мысленно приказал я. — Что-нибудь, что не просматривается оптикой Бункера.
— Впереди, в восьмистах метрах, развалины административного здания. Идеальное место.
Мы добрались до руин. Это было двухэтажное бетонное здание, от которого остались только стены и часть крыши. Внутри было темно и пахло сыростью. Я проверил все углы. Чисто.
— Здесь, — сказал я, указывая на самый темный угол, скрытый от входа обвалившейся плитой.
Кира кивнула. Ее руки слегка дрожали, когда она потянулась к застежкам своего респиратора. Она посмотрела на меня, и в ее глазах я увидел смесь страха и детского восторга.
— Давай, — тихо подбодрил я.
Она сделала глубокий выдох и стянула маску.
И замерла.
Ее глаза распахнулись так широко, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Она стояла неподвижно, как статуя, а потом медленно, с благоговением, сделала первый вдох.
Ее грудь поднялась, наполнившись воздухом. Не стерильным, отфильтрованным, а настоящим. Воздухом пустошей, пахнущим пылью, озоном после далекой грозы и едва уловимым ароматом каких-то выживших в этом аду трав.
И она заплакала.
Беззвучно, без всхлипов. Просто слезы текли по ее щекам, оставляя мокрые дорожки на пыльной коже. Она подняла лицо к проему в крыше, откуда падал тусклый свет серого неба, и дышала. Глубоко, жадно, словно пытаясь наверстать сорок лет, прожитых за пластиковым забралом.
Я стоял рядом, не смея пошевелиться, не смея нарушить этот момент. Я был свидетелем чуда. Не технологического, не биологического. Человеческого. Чуда обретения свободы.
— Макс… — прошептала она, не открывая глаз. — Это… это…
Она не могла подобрать слов. Да они и не были нужны. Я все понимал. Я сам прошел через это несколько дней назад.
Эйфория длилась несколько минут. Потом она, наконец, пришла в себя. Вытерла слезы тыльной стороной ладони, оставляя на лице грязные разводы, и рассмеялась. Тихо, счастливо.
— Я дышу, — сказала она, глядя на меня сияющими глазами. — Я по-настоящему дышу!
Она сделала несколько шагов по комнате, кружась, как маленькая девочка. Потом остановилась, подошла ко мне и, встав на цыпочки, поцеловала. Ее губы были солеными от слез и теплыми.
— Спасибо, — прошептала она.
Следующие два часа мы провели в этих развалинах. Она действительно собрала несколько образцов растений — для прикрытия. Но большую часть времени мы просто говорили. Сидели на обломке бетонной плиты, прижавшись друг к другу, и говорили обо всем. О будущем. О наших способностях. О том, как изменился наш мир.
— Мы — новый вид, — сказала она, задумчиво глядя на свои ладони. — Homo superior. Люди, которые могут жить в этом отравленном мире. Мы — ключ к выживанию.
— Или новая цель для всех, — мрачно добавил я. — Рэйв уже видит в нас ресурс. Что будет, когда другие узнают?
— Значит, они не должны узнать, — она посмотрела на меня, и ее взгляд стал серьезным. — Мы должны быть осторожны. И мы должны стать сильнее.
Мы возвращались, когда солнце уже начало клониться к горизонту. Шли молча, погруженные в свои мысли. Кира снова надела респиратор, но я знал, что под ним она улыбается.
Мы были в трехстах метрах от Бункера, когда Зета подала сигнал.
— Внимание! Движение! Четыре объекта, слева, за холмом! Быстро приближаются!