Я проснулся от тишины. Не от звука, а от его отсутствия. В Бункере всегда что-то гудело, шипело, лязгало — вечный саундтрек выживания. Но сейчас, в предрассветной полутьме моей каюты, царил почти абсолютный покой. Кира спала, доверчиво прижавшись ко мне, ее дыхание было ровным и глубоким. Ее лицо, расслабленное во сне, было лишенно обычной маски строгого профессионала.
Я смотрел на нее и чувствовал, как внутри поднимается волна чего-то теплого и яростно-защитного. Она доверилась мне. Разделила со мной тайну, боль, свободу. Но этот мир не прощал доверия. Вчерашний инцидент с мутантами был тому ярким подтверждением. Я смог ее защитить. Но что, если меня не будет рядом? Что, если она окажется одна против угрозы, с которой не справится скальпель и научные знания?
Эта мысль была как заноза под ногтем. Неприятная, острая, мешающая наслаждаться моментом.
«Зета», — позвал я мысленно, стараясь не разбудить Киру.
«Я здесь, Макс», — ее голос был как всегда спокоен, но я уже научился различать в нем оттенки. Сейчас это был оттенок заинтересованного ожидания.
«Мы загрузили в меня тонны информации. Боевые искусства, тактика, стрельба. Могу ли я… поделиться этим с Кирой?»
Пауза. Я чувствовал, как Зета обрабатывает запрос, прогоняя его через тысячи симуляций и протоколов. Это было не просто копирование файла. Это была передача инстинктов, мышечной памяти, рефлексов.
«Это возможно», — наконец ответила она. «Но с ограничениями. Ее имплант, даже улучшенный, не обладает твоей пропускной способностью и адаптивностью. Прямая передача полного пакета боевых знаний может вызвать каскадный нейронный сбой. Проще говоря, сжечь ей мозги».
Холодок пробежал по спине.
«Но», — продолжила Зета, — «я могу создать урезанную, адаптированную версию. Скомпилировать базовые принципы рукопашного боя, тактики малых групп и стрельбы из короткоствольного оружия в единый пакет, оптимизированный под ее физиологию и структуру импланта. Это не сделает ее суперсолдатом, как ты. Но это даст ей шанс. Очень хороший шанс. Поверь, Макс, этот „урезанный“ вид для большинства обитателей этого мира будет выглядеть как магия».
В ее голосе проскользнула нотка, похожая на гордость.
«Загружай», — не колеблясь, решил я. — «Пока она спит. Начни с рукопашного боя. Пусть хотя бы эта часть усвоится к утру».
«Принято. Начинаю компиляцию и фоновую загрузку пакета „Афина-1“. Расчетное время первичной интеграции мышечной памяти — четыре часа. Полная ассимиляция рефлексов — до двадцати четырех часов».
Я почувствовал, как наша связь с Кирой изменилась. К ней потек тонкий, едва заметный ручеек информации. Я видел его как бледно-золотистую нить, вплетающуюся в серебристое сияние ее сознания. Она слегка нахмурилась во сне, ее ресницы дрогнули, но она не проснулась. Процесс пошел.
Я лежал, не шевелясь, и наблюдал за этим таинством. Я дарил ей не просто навыки. Я дарил ей клыки и когти, которых у нее никогда не было. Я вооружал своего гениального ученого, своего нежного любовника, превращая ее в нечто большее. В выжившую.
Утром я разбудил ее поцелуем. Она сонно улыбнулась, открывая глаза.
— Уже утро? — пробормотала она. — Мне снилось что-то странное… Будто я танцую. Сложный, быстрый танец.
Я усмехнулся.
— Вставай, танцовщица. У меня для тебя сюрприз.
Она с любопытством посмотрела на меня, но подчинилась. Через двадцать минут мы шли по пустым утренним коридорам.
— Куда мы идем? — спросила она, допивая на ходу синтетический кофе, который я принес ей в каюту.
— В тренировочный зал.
Она остановилась.
— Зачем? Макс, я не в настроении смотреть, как ты избиваешь боевых дронов.
— Я и не собирался, — я взял ее за руку и потянул за собой. — Сегодня спарринг-партнером будешь ты.
Она рассмеялась.
— Очень смешно. Я врач, а не солдат. Единственное, что я могу сделать на татами — это констатировать собственную смерть от перелома шеи.
Мы вошли в пустой зал. Мягкое покрытие матов, запах резины. Я закрыл дверь и повернулся к ней.
— Раздевайся.
— Что? — она удивленно вскинула брови.
— Снимай тунику. Оставайся в майке и штанах. Туника будет мешать.
Она колебалась, но в моем взгляде было что-то, что заставило ее подчиниться. Она стянула тунику через голову и бросила ее на скамейку. Осталась в облегающей серой майке и спортивных штанах. Ее фигура была подтянутой, атлетичной. Но в ее позе не было ничего бойцовского. Только растерянность.