Я тоже скинул куртку и вышел на центр матов.
— Иди сюда.
Она подошла, настороженно глядя на меня.
— Макс, я не понимаю, что за игру ты затеял…
— Это не игра. Защищайся.
И я атаковал. Не в полную силу, конечно. Медленно, плавно, я нанес прямой удар левой рукой, целясь ей в плечо. Это был простой, читаемый удар. Любой новичок среагировал бы на него с опозданием.
Но Кира уже не была новичком. Хотя и сама об этом не знала.
Ее тело среагировало раньше, чем мозг успел отдать приказ. Она вскрикнула от неожиданности, но ее правая рука уже взметнулась вверх, отбивая мой кулак в сторону. Движение было резким, инстинктивным, и…. идеальным.
Она замерла, глядя на свою руку так, словно видела ее впервые.
— Что… как я это сделала?
— Не думай. Чувствуй, — сказал я и нанес следующий удар. Правой, в корпус.
И снова ее тело ответило. Она сделала короткий шаг назад, уходя с линии атаки, и одновременно поставила жесткий блок предплечьем. Снова идеально. Снова инстинктивно.
— Макс! — в ее голосе смешались страх и изумление. — Что происходит⁈ Мое тело… оно движется само!
— Это и есть танец, который тебе снился, — я ускорил темп.
Удар. Блок. Уход. Снова удар. Ее тело двигалось, как заведенный механизм. Она больше не пыталась анализировать. Она просто реагировала. Ее глаза были широко раскрыты, в них отражалось чистое недоумение, но ее руки и ноги уже вспоминали то, чего никогда не знали.
Через минуту она уже не просто защищалась. После очередного блока она, к моему полному восторгу, сама перешла в наступление. Короткий, хлесткий удар ногой в бедро — лоу-кик. Я легко его принял, но почувствовал силу. Это был не просто женский пинок. Это был удар, поставленный и нацеленный.
Наш спарринг превратился в то, что она назвала танцем. Быстрый, смертоносный, невероятно красивый. Я атаковал, она защищалась и контратаковала. Я видел, как на ее лице растерянность сменяется концентрацией, а затем — азартом. Ее аналитический ум, поняв, что не может контролировать тело, переключился в режим наблюдателя, с восторгом фиксируя каждое движение, каждую связку.
Она двигалась с грацией, о которой я и не подозревал. Врач, ученый, женщина, которая была мне приятна, превращалась на моих глазах в воина. Ее движения были не такими мощными, как мои, но быстрыми, точными и невероятно эффективными. Она не пыталась бороться со мной силой. Она использовала мою же инерцию, уходя с линии атаки и нанося удары в уязвимые точки.
Я поймал себя на мысли, что мне это нравится. Чертовски нравится. Видеть ее такой — сильной, опасной, уверенной.
Я провел обманный финт, заставив ее открыться, и в следующее мгновение оказался у нее за спиной, заключая в мягкий удушающий захват.
Она замерла, тяжело дыша. Я чувствовал, как колотится ее сердце.
— Что… это… было? — выдохнула она мне в плечо.
Я ослабил захват и развернул ее к себе. Ее лицо было раскрасневшимся, волосы растрепались, в глазах горел огонь. Она была прекрасна.
«Подарок», — ответил я мысленно, глядя ей в глаза. — «Пока ты спала, я попросил Зету загрузить тебе базовые понимания ведения боя. Это всего лишь малая часть. Первая ступень».
Она молча смотрела на меня, ее грудь тяжело вздымалась. Она переводила взгляд с моих глаз на свои руки, потом снова на меня. Осознание медленно приходило к ней.
И она рассмеялась. Громко, счастливо, запрокинув голову.
— Подарок… — повторила она, когда отсмеялась. — Макс, это… это, наверное, самый невероятный подарок, который мне когда-либо делали!
Она снова бросилась на меня, но на этот раз не для атаки. Она обвила меня руками, целуя жадно, страстно, с привкусом адреналина и пота.
— Я чувствовала это! — говорила она в перерывах между поцелуями. — Я знала, что делать! Каждое движение, каждая связка… они просто были в моей голове, в моих мышцах! Это невероятно!
Ее восторг был искренним, заразительным. Ни тени страха или обиды за вторжение в ее сознание. Только чистая, незамутненная радость ученого, столкнувшегося с чудом. Радость женщины, обретшей новую, неожиданную силу. А еще читалась благодарность за заботу. За то, что сделал ее сильнее.
Мы стояли посреди тренировочного зала, обнявшись, и в этот момент я чувствовал, что наша связь стала еще крепче. Мы делили не просто постель, тайну и общие способности. Теперь мы делили инстинкты.
И в этот самый момент по всему Бункеру взвыла сирена. Не учебная тревога. Резкий, надрывный, панический вой боевой тревоги, который мы не слышали со времен атаки на северный шлюз.