— Пятьсот восемьдесят километров. Через Северные пустоши и аномальную зону «Зеркальный холод».
Я присвистнул. Это было путешествие в один конец. Даже для меня.
— Я не могу отправить туда полноценную группу. Это слишком далеко и опасно. Пошлю БТР — подпишу ему смертный приговор. Ты пойдешь налегке. Быстро. Тихо. Твоя задача — разведка. Добраться, оценить обстановку, доложить.
Я молчал, обдумывая. Идти вслепую на такое расстояние было самоубийством.
«Макс, — вмешалась Зета. — Это неоправданный риск. Прежде чем отправлять тебя, нужно провести рекогносцировку. Без прямого контакта».
«Как? У нас нет спутников».
«Но у нас есть кое-что другое. Я проанализировала складские логи Громова. На одном складе, секция 7-Гамма, числятся три законсервированных разведывательных дрона „Орлан-3М“. Довоенная модель. Дальность полета — триста километров. Но… если переделать систему питания, подключив ее напрямую к миниатюрному изотопному генератору, и заменить стандартный радиопередатчик на узконаправленный нейроинтерфейсный трансивер, который мы можем собрать из деталей старого медоборудования…»
Я слушал ее, и в голове рождался план.
«…тогда я смогу управлять им напрямую, используя ретрансляцию через сеть Бункера. Дальность действия будет ограничена мощностью нашего передатчика, но если мы вынесем его на поверхность и поднимем на максимальную высоту… Теоретически, мы сможем достать до Бункера-16».
Я поднял глаза на Рэйв.
— Я пойду. Но сначала мы проведем разведку. У меня есть идея.
Громов смотрел на меня как на сумасшедшего. Мы стояли посреди его мастерской, и я только что изложил ему план по модификации старого дрона.
— Макс, ты понимаешь, что говоришь? — он почесал в затылке. — Подключить изотопный генератор к плате семидесятилетней давности? Это как приделать к телеге реактивный двигатель! Оно все сгорит к чертям! А нейроинтерфейсный трансивер… я даже не знаю, что это такое!
— Я знаю, — твердо сказал я. — И я знаю, как это сделать. Мне нужна твоя помощь. Твои руки. Твои инструменты. И твой склад.
Он смотрел на меня несколько секунд, потом махнул рукой.
— А, черт с тобой! После того, как ты в одиночку отразил кибератаку на весь Бункер, я готов поверить, что ты и кофеварку можешь научить летать. Показывай, что делать.
Следующие сутки превратились в марафон инженерного безумия. Зета проецировала схемы прямо мне в сознание, а я транслировал их Громову, рисуя на планшете или объясняя на пальцах. Мы работали как единый механизм. Я был мозгом, Громов — руками. Он паял микросхемы с точностью ювелира, вытачивал переходники, ворча и матерясь, но выполняя все мои, казалось бы, безумные инструкции.
Мы выпотрошили старый разведывательный дрон, похожий на небольшую плоскокрылую птицу из серого композита. Выбросили старый двигатель внутреннего сгорания и топливный бак. На их место Громов, чертыхаясь, втиснул изотопный генератор размером с кулак, который мы вытащили из древнего метеозонда. Затем мы собрали передатчик. Я принес из медотсека Киры списанный блок нейростимулятора, и мы, под руководством Зеты, превратили его в монстра, способного передавать и принимать мысленные команды на огромные расстояния.
В процессе работы, когда мы сделали небольшой перерыв, Громов, отхлебывая из кружки синтетический кофе, вдруг спросил:
— Слушай, Макс, я все хотел спросить. Ты тогда у меня со склада забрал какие-то хреновины, «ПП-7». Что ты с ними сделал-то?
Я усмехнулся, отставляя свою кружку.
— Громов, ты совсем одичал в своей мастерской. Питаешься чем попало. Сходил бы в столовую, посмотрел, что там в меню появилось.
Он недоверчиво посмотрел на меня.
— В столовую? Да что я там не видел? Ту же серую кашу, что и вчера.
— А ты сходи, — подмигнул я. — Потом расскажешь.
Он пожал плечами, но любопытство, видимо, взяло верх. Громов поднялся и, вытирая руки о вечно грязный комбинезон, побрел в сторону столовой.
Глава 19
Я смотрел, как Громов, вытирая руки о вечно грязный комбинезон, побрел в сторону столовой, и легкая усмешка тронула мои губы. В этом сером, умирающем мире, где каждый день был борьбой за выживание, возможность подарить человеку простую радость — вкус забытой еды — ощущалась как маленькая, но важная победа.
Вернувшись к верстаку, я снова погрузился в работу. Зета транслировала в мое сознание сложнейшие трехмерные схемы, и я, как суфлер, воспроизводил их в реальности. Мы были странным, но невероятно эффективным дуэтом. Наш «Орлан-3М» превращался в настоящего Франкенштейна от мира дронов: серое композитное тело, выпотрошенное и заново набитое несовместимыми, но гениально соединенными органами.