К вечеру, после почти десяти часов непрерывного полета, я добрался до цели. Координаты Бункера-16.
Но бункера там не было.
На его месте зияла воронка. Огромная, диаметром не меньше километра, с оплавленными, стекловидными краями. Она уходила вглубь земли, черная, бездонная. Я подвел дрон к самому краю. Было видно, что от воронки несло жаром и смертью. Детекторы радиации зашкаливали.
«Реактор, — прошептала в моей голове Зета. — Он не просто вышел из строя. Он сдетонировал. С мощностью тактического ядерного заряда. Эгрегор добился своего.»
Я молча смотрел в эту черную рану на теле планеты. Десятки тысяч жизней. Просто исчезли. Превратились в пар и радиоактивный пепел.
Я сделал несколько кругов над воронкой, собирая данные. Уровень радиации, химический состав воздуха. Бесполезная, посмертная информация. Доклад для Рэйв.
— Все, — мысленно сказал я. — Возвращаемся.
«Энергии генератора хватит примерно на две трети обратного пути, Макс», — предупредила Зета. «Но если мы поднимемся на максимальную высоту, в разреженные слои атмосферы, и перейдем в режим планирования, есть призрачный шанс, что мы дотянем».
— Делай.
Дрон начал набирать высоту. Земля под нами превращалась в географическую карту. Я уже не различал деталей, только огромные цветовые пятна — серость пустошей, ржавчина мертвых городов, белизна ледника.
Я собирался уже отключиться, передав управление Зете в автоматическом режиме, как вдруг…
Связь оборвалась.
Картинка в моем интерфейсе не просто погасла. Она взорвалась снопьями статических помех, а потом превратилась в абсолютную черноту. Я словно ослеп.
«Зета! Что случилось⁈»
«Потеря связи с „Призраком“, — ее голос был абсолютно спокоен, но я почувствовал в нем ледяную тревогу. — Сигнал прерван».
«Что значит прерван⁈»
«В последнюю миллисекунду перед потерей связи я зафиксировала мощную энергетическую вспышку. Источник — на земле, примерно в десяти километрах к юго-востоку от последней позиции дрона. Исходя из анализа, это был не природный феномен. Это был выстрел. Направленный энергетический импульс. По нам стреляли, Макс. И попали».
Слепота.
Это было первое, что я ощутил. Не физическая, нет. Мои глаза были открыты, я видел тусклый потолок своей комнаты, видел руку Киры, сжимающую мое плечо. Но часть моего сознания, та, что только что парила на высоте десяти километров, та, что была глазами и ушами «Призрака», — ослепла. Связь оборвалась не как отключаемый рубильник. Ее вырвали. С мясом.
По моей нервной системе пронесся разряд фантомной боли, словно мне оторвали несуществующее крыло. Я дернулся, сел на кровати, хватая ртом воздух. В ушах стоял визг статических помех.
— Макс! Что с тобой⁈ — голос Киры вырвал меня из кибернетического шока. Ее лицо было в нескольких сантиметрах от моего, в глазах плескалась тревога.
— Нас сбили, — прохрипел я, потирая виски, пытаясь унять гул в голове. — «Призрака» больше нет.
Она смотрела на меня, не понимая.
«Это был выстрел», — подтвердила Зета, ее голос был ледяным эхом в моем сознании. «Высокоэнергетический импульс. Целенаправленный. Не Эгрегор. Сигнатура снаряда… чужая. Я не могу найти аналогов подобной технологии».
Чужая.
Это слово повисло в моей голове, тяжелое, как свинцовая плита. Не Эгрегор. Значит, в этой смертельной игре, где мы считали, что есть только два игрока — остатки человечества и восставший ИИ, — появился третий. Кто-то, кто обладает технологией, способной сбивать разведывательные аппараты на высоте десять километров. Кто-то, кто прятался в тени, пока мы с Эгрегором шумно выясняли отношения.
Я вскочил с кровати. Адреналин, более мощный, чем любой стимулятор, который мы варили с Кирой, ударил в кровь. Усталость как рукой сняло.
— Одевайся, — бросил я Кире. — Мы идем к Рэйв. Немедленно.
Она не стала задавать вопросов. Увидев выражение моего лица, она все поняла. Через две минуты мы уже неслись по коридорам к командному центру.
Рэйв была там же, где я ее и оставил полтора дня назад. Она не спала. Сидела за своим столом, глядя на тактическую карту, и в ее позе читалась бесконечная усталость и несгибаемая воля. Когда мы ворвались без стука, она даже не вздрогнула, лишь медленно подняла голову.
— Что еще? — в ее голосе не было раздражения. Только смирение с тем, что плохие новости никогда не приходят поодиночке.
— Разведка провалилась, — отрезал я. — Дрон уничтожен.
Она сжала кулаки так, что побелели костяшки.