Пролог.
Я умерла, когда мне было 20. Помню каждую деталь, до последнего сердцебиения. Оно грянуло, в голове, как молоток. Воздух растворялся в выси, я видела крупицы кислорода, исчезающие вдали, и заставляющие душить горло, костлявыми руками. Они точно насмехались над моей человеческой сущностью, невозможностью вырваться от смерти. Ощущался железный привкус крови на языке, всеми рецепторами. Эта жидкость, алая с цветом бордо, переплеталась между собой в танце, на грязном от дождя асфальте. Да. Стоял интенсивный ливень, он хлестал заслоном между местом смерти, и эффектным, сияющим городом, впереди. Непонятно, я не вижу ничего вокруг, из-за него, или появившейся пелены в глазах, загадочного тумана, охватывающего всё мое безжизненное тело.
Я знала, что умерла, но продолжала мыслить, испытывать боль, терзающую каждую клеточку в организме. Лежала в противоестественном положении, слышала вопли людей кру́гом, пытающихся помочь друг другу. Они горланили. И звуки чудились истошными, нездоровыми, удалялись высоко в небо и растворялись между облаков, приобретали спокойствие. Доносился хруст костей, кому проявляли содействие врачи, которые примчались на место катастрофы. Они не помогали мне, понятно почему. Моё сердце больше не билось, а поблекшие глаза, смотрели в предательскую пустоту.
Я продолжала слышать, как сердца других людей останавливались или начинали бороться вновь. Что это? Загробная жизнь? Их трепетания оглушали меня, как оглушительная музыка в колонках. Как напоминание о том, что мне никогда не встать, с этого места. Они все звали: «помогите», «женщине нужна помощь», «у мужчины перелом», но мне давно все ровно. Я ждала. Чего? Сама не знаю, вероятно, когда все звуки испарятся, пропадут, а кровь, вытекающая из ран, остановиться. Я услышала, как чьи-то ноги, хлюпая по лужам, застыли у моего уха. Угнетающее дыхание человека приблизилось к шее. Он, в очередной раз проверил пульс. «Эту убирайте» — услышала я и начала плакать, но слёз не последовало. Я плакала от такого омерзительного отношения ко мне. К моему телу. «Эту», можно подумать, я вещь, использованная и никому не нужная. И голос. Он бархатный и хладнокровно-спокойный. Мужчина, точно мой личный Анубис, и одной-единственной фразой, проводил меня в загробный мир. И только тогда, я расслабленно закрыла глаза и обрела покой.
Глава 1. Образы прошлого.
Вокруг беспросветный лес. Дремучий, густой, беспощадно холодный. Ночь окутала ветви деревьев, столь долговязых, что закрывали небо от глаз. Броский свет луны проникал сквозь пожелтевшие листья. Она озаряла всё пространство вокруг, подсвечивала землю, отображалась бликами на руках. Запах леса, такой броский, почти удушающий, свежий, резко ударил в ноздри: сосна, ель, может быть дуб. Остатки росы на травинках, что движутся без ветра, зазывно сияли.
Она огляделась, но пелена тумана, не давала увидеть что-то, кроме надвигающегося силуэта издалека. Послышалось эхо мужского смеха, взлетающего ввысь. Стало не по себе. Сумрак то отдалялся, исчезая вдалеке наплывшей мглы, то угрожающе надвигался. Он насмехался над ней, кружился, как вороны на небесах. Пелена стала ещё сильнее, пышнее. Протянула руку, с желанием ее коснуться, но тот паром высыпался из ладони. Девушка насупилась, резко обернувшись, но ее снова встретила пустота. Вдалеке послышался протяжный вой, и со всех сторон, его поддерживали и продолжали невидимые певцы. Время застыло, а ветер исчез. Она испытывала дефицит воздуха, схватившись за горло, задыхаясь. Тик-так. Тик-так. И здесь, совсем рядом, раздался голос; бархатный, магнетизирующий, расслабляющий, приятный:
«Волосы цвета — коры летних деревьев.
Глаза, смотрящие вдаль.
Ты не удержишь тех лицедеев,
Что не знают, слова мораль».
Она отшатнулась, упав на корточки, в отчаянье, хватая ртом воздух, вглядываясь в пустоту. Угрожающая, непроницаемая, страшная тень, всё надвигалась. Ближе и ближе. Тик-так. Тик-так.
Девушка вскочила с кровати, упав на пол, продолжая задыхаться. На лбу выступили, еле заметные капельки пота, а глаза покраснели от очередной бессонной ночи.
-Черт, — прошептала она, хриплым голосом, с недовольством взглянув на часы, где предательская стрелка дошла до 09:00. - Доброе утро, Мими.
Мария, вошла в ванную, задержавшись взглядом на себе в квадратном зеркале, и поморщилась. Волосы встопорщились, под глазами образовались синяки. Губы покусаны. Даже в некоторых местах, показалась кровь. Отвратительная привычка, нервничая, кусать их. И взгляд её остановился на шее. Глаза округлились, то ли от удивления, то ли от шока. На бледной коже выступили красные следы, похожие на чьи-то прикосновения. Она отпрянула от зеркала, проведя пальцами по шее, утопая в воспоминаниях о сне.