Сколько она спала? Снаружи раздавались голоса, а солнце давно восстало, одаряя лучами. День. Мими попыталась подняться, но голова закружилась, и она вновь села. То, что происходило ночью, засело в мыслях. Нереальность того вечера изматывала.
Тьма возрождала образы в людях, которые, они отчаянно пытались забыть. Возвращала их в те места, где было слишком трудно или болезненно. Антарес, не зло. Зло, люди, живущие здесь.
Мария собралась с силами и встала, расправляя складочки шелка на юбке. Прежде никогда не носила желтый, но сейчас, он внушал успокоение. Собрав волосы в пучок, опасливо высунулась в коридор. После случившегося, недоверие к жителям, становилось насыщеннее. Мими не знала, стоит ли выходить сейчас, но слова Аделаиды, эхом содрогались в сознании. Пробежавшись по темному этажу, прислушалась к каждой двери. Никого.
- Поспишь ещё не много, и станет легче, — раздались чьи-то наставления, и полоска света из спальни, озарила мрак.
Мария спряталась за ближайшей колонной, усердствуя остаться незамеченной. Адреналин шумел в ушах, вынуждая затихнуть, и не дышать. Неизвестная ей помощница, аккуратно прикрыла дверь и спустилась по лестнице. Шаги отдалились. Недолго думая, девушка подбежала к входу и юркнула внутрь, привалившись лбом к холодной стене. Усталость давала знать о себе слабостью и жаром.
- Мария.
Та обернулась, с облегчением узнав Аделаиду. Она не шевелилась, а цвет кожи слился с белизной подушки.
- Как ты себя чувствуешь?
- Я знала, что ты придёшь, — хрипло отозвалась она, пристав.
Каждое движение давалось ей с трудом.
- Плохо выглядишь, — подметила Мими, оседая на стул, неподалёку.
- Чем больше обрядов, тем тяжелее тело переносит, — разъяснила та.
— Значит, они уже давно изводят тебя. Тогда, почему, ты не забываешь?
- Наверное, мне помогает, то, что сильнее тьмы и их правил.
- Что же?
Делая, слабо улыбнулась.
- Любовь.
- Ты говорила, что есть шанс возвратиться домой.
- Он был, — закачала головой девушка. Мими смолкла, стараясь укрыть разочарование. - Когда-то давно, сын Джойс в местной библиотеке, нашёл ритуал, который отпирал дверь в реальность. Он хотел дать выбор некоторым жителям Антареса, подчиняться королеве, с её нововведениями, или вернуться домой.
— Значит, нужно найти книги, — не уступала Мария.
Надежда, всё, что осталось.
- Их сожгли, сразу же после убийства, совместно с библиотекой.
- Джойс убила собственного сына?
Аделаида заслонила глаза, уносясь в прошлое. Страшные воспоминания, не дающие спать по ночам, заполнили мысли.
- Она считала, что это бунт. Полагала, он хотел подорвать её власть. Да, и сама мысль, что половина людей согласится вернуться, рождала приступы отчаянья.
- Почему?
- Антарес, не могут покинуть старые люди, проще говоря, Джойс никогда не смогла бы больше увидеть сына.
Мария сжала кулаки от гнева, а брови сошлись на переносице.
— Это не оправдание. Убить сына, за то, что никогда не увидит его. Эта женщина безумна.
- Её любовь излишне сильна, но у Рани, вышло, — зашептала, Делая, затронув колено подруги. - Он смог открыть портал в лесу. Жаль, что не мог предугадать последствия.
- Появилась тьма? — додумалась Мария, стискивая руку Делаи.
Та кивнула.
- Никто не знал, откуда, почему. Портал был потерян, как и книги, и он сам. Появилась стена, а лес...
- Стал проклятым, — закончила Мария, почесав затылок.
Вопросов становилось всё больше. Сама история воспламеняла приступы ненависти и опаски. Джойс способна на все ради удержания власти. А с таким оружием, как Тьма, ни один человек, ни сможет противостоять.
Она задумчиво встала, собираясь уйти. Аделаида опустилась на перину, пробуя заснуть. Тысячи идей и планов, сменяли друг друга. Уже задев ручку двери, она услышала голос:
- Прошло столько времени. Может, даже II—III века, но любовь сохранилась. Он всегда был человеком чести, рациональным, загадочным. Все женщины сходили по нему с ума, — рассмеялась Аделаида. - Рани не заслуживал смерти. И, если ты задумала что-то, считай, меня в союзники, уже получила.
Мария вылетела наружу, пытаясь сдержать потоки эмоций. Больше гнев и обиду. Рани. Все стало ясно, как день. Аделаида любила человека, который не был мёртвым, а сказать этого ей, она не смогла.
Лицо побагровело, а глаза наливались слезами. Казалось, её предали, но порицать, она не имела права. Это было так давно, а последствия ещё живы. Девушка скользнула по лестнице, с твёрдостью и намерением, раз и навсегда расставить все точки. Ничего не замечая вокруг, она разъяренно вышагивала по дворцу.
Кто-то схватил её за плечо, повернув к себе. Ей хотелось раскричаться.