- Куда ты так спешишь? — зашептал Хантер, оглядывая зал.
Он пристально наблюдал за ней сощурившись.
- Не пугай. Девушка схватила друга за руку и потянула за собой. - Пора нам всем познакомится поближе.
***
- Ещё раз, почему мы идём в такую даль, пешком? — недовольно бормотал Хантер, стискивая рукоять меча.
В лицо, то и дело врезались пылинки цветов, от которых он раздраженно отмахивался.
- Если стражники, или охотники увидят лошадей в долине без всадников, заподозрят что-то неладное, — истолковывала Мария, стремительно шагая по полю.
Она была целиком напряжена, даже плечи малость подрагивали от предвкушения. Они остановились. Перед ними бурлили непроницаемые тучи, а молнии постоянно вспыхивали.
- Надо просто войти, — попросила девушка, следя, как изменяется выражение лица друга.
Ему не по себе. Он переступал с ноги на ногу, посматривая назад. Затем замер, вдохнул и сделал шаг вперёд.
- Как давно, я здесь не был, — шептал он, раскрыв рот. - Ты была права. Чувствуется безмятежность.
Охотник вращал головой, заворачивал за деревья, касался листиков рослых цветов. Их изнеженные лепестки смешивались в многообразные краски радуги, подрагивали, шевелились. Мария прикрыла глаза, вслушиваясь, вспоминая тот самый день, впервые оказавшись в Антаресе. Все было точно так же. Убаюкивающая тишь, капели птиц, беглый ветер. Сердце болезненно сжалось в груди, когда она вспомнила, зачем пришла.
- Киаран, — закричала она во всех голос.
Её рёв раздался всюду, смешиваясь с шуршанием.
- Что ты делаешь?
Хантер нахмурился. Он начал осознавать, к чему ведёт их поход. Мария прижала палец к губам, выразительно глядя на друга.
- Или стоит обращаться к тебе Рани?
Раздался треск. Он поднял руки к груди и жалостливо глядел. Такой же сексуальный, но при этом виновный.
- Нужно было сразу признаться.
Мария не пошевелилась, только зубы заскрежетали. Хотелось ударить, или обнять его.
- Рани? — глухо повторил Хантер, обнажая меч.
Он твёрдой походкой устремился к мужчине. Мими уперлась ладонями ему в грудь.
- Будем знакомы, — кивнул тот приблизившись.
- Отлично, теперь мы все познакомились. Без лишней лжи и интриг, — успокаивала их Мария.
Она старалась не смотреть на Киарана, хотя хотелось вновь ощутить его руки на плечах. Обида не давала, ни вдохнуть, ни выдохнуть.
- Допустим, — подозрительно сказал Хантер, опуская оружие. - Что теперь? Зачем, ты привела меня сюда? Есть план?
- Пока нет, но я хотела бы узнать всю историю. От начала до конца.
Она подняла голову, встретившись глазами с Рани. Сколько добра в его лице. Ни намёка на злость, недоверие. Он ожидал её принятия.
— Это поможет в дальнейших решениях? — осведомился охотник. - Скажи только, что ты не собираешься учинять революцию?
Мими замотала головой.
- Нет, я все во лишь, хочу вернуть нас всех домой.
Киаран уводил их из долины, всё глубже в чащу леса. Здесь стояли многовековые дубы, тянущиеся к облакам, и, раскрыв большие ветви, кидали жёлуди вниз. Они ударялись о сухую землю, и их тут же подбирали летящие белки, ускользая в укрытие. Под ногами хрустели ветки, распугивая птиц. За ними, то и дело следил лисёнок, подглядывая из-за деревьев. Его уши любопытно двигались в стороны, а движения наполнялись легкостью.
Этот лес, совсем другой. Неприветливый, отстранённый, неизведанный. Цветы казались дикими, необузданными, желающие заполучить свою добычу. Киаран остановился, и прыткими движениями разгреб гигантские лопухи, брёвна и листья. Пробилась деревянная, распадающаяся от сырости дверь, ведущая вниз. Она со скрипом раскрылась, и он юркнул внутрь.
- После вас, — жестом, пропустив Марию, прошептал Хантер и влез за ней.
Помещение казалось совсем маленьким, давящим со всех сторон. Свет проходил, только через еле заметные щели, и от этого становилось зябко и неуютно. В пыльном углу лежал матрас и книги. Они валялись повсюду, истощенные, умирающие. Некоторые с отпечатками ожогов пожара, другие с порванными страницами.
— Это всё, что удалось спасти, — объяснил Рани.
Он попытался развести огонь, прямо посередине, так называемого убежища. А они терпеливо ожидали. Внутри у Марии, что-то заныло и опустилось. Накатила тоскливость. Как можно жить здесь? Ещё и одному, столько времени? В полном одиночестве, зная, что родные, так близко.
Что-то сверкнуло, и почти сразу огонь начал поднимать свои языки из-под поленьев. Его отблески, плясали на стенах, отображались на мрачных лицах собравшихся.