В глазах девушки загорелись слабые искорки надежды. Она подорвалась с земли, подбираясь к Рани.
- Что, если снова провести обряд?
- И зачем? Открыть портал, и уйти? А как же люди?
- Ты не понял, — покачала головой Мими. На белых щеках проявился румянец, выделяющийся на испачканном лице. - Нам не нужен портал, во всяком случае, сейчас. Необходим только обряд. Если, ты повторишь всё, как тогда, возможно, преграда исчезнет?
Мужчина задумался. Когда-то давно, он испытывал недовольство от прежней жизни. Законы матери душили его, ограничивали свободу. Хотелось сбежать. А сейчас, всё бы отдал, чтобы вновь обнять её, услышать слова любви, увидеть заботу. Он тосковал. И эту хандру, нельзя одолеть. Уныние сильнее, чем боязнь ограничений.
- Можно попробовать. Лучше, чем ничего.
- Что тебе нужно для обряда?
- Пару часов, чтобы вспомнить слова и начертить символы. Занятие малоприятное, сразу предупреждаю. И я бы не хотел ранить тебя.
- О чем ты? — не поняла Мария.
Он скривился.
- Мне нужна кровь союзника, родившегося в лесу.
— Значит, очень кстати, что я застряла здесь.
Он сконфузился, опуская голову. Сердце пропустило удар. Перед ним мелькали отрывки прошлого, самого обряда, море багровой крови, стоны. Руки тут же поймали его сомнения и отразились в нервозной дрожи.
- Я знаю, что ты готова помочь,— приблизившись и ласково коснувшись ее щеки, начал Рани. - Но болезненность процесса, риск, что ты останешься на грани жизни и смерти.
- Начинай.
***
Эти несколько часов оказались невыносимы. Ожидание и сама подготовка к ритуалу, завладевала остатками энергии, и Мария сглотнула очередной ком, подступающей тошноты. Повсюду чудилась опасность, и она вместе с воздухом проникала в организм, распространялась вирусом, беспрестанно гоняла в голове одни и те же мысли о приближающейся смерти. Наверное, она и есть её лучший друг. Единственный товарищ, не оставляющий одну на протяжении стольких событий. Друг, шагающий с ней от самого рождения и до последнего вздоха.
Голова девушки трещала и вскоре обессиленно упала на кору старого дуба. Промчались мурашки от легкого удара, но она не двигалась. Тело ослабело, пропускало ритмы сердца. Веки медленно закрывались, погружая в темноту.
- Мария, — шептал и убаюкивал чей-то голос. Он как колыбель, помогал засыпать, успокаивал. Доносился откуда-то справа, обжигал горячим дыханием. Существовал самостоятельно от человека. - Я почти закончил. Прости меня. Я не должен был соглашаться на это безумие.
Из-под опущенных ресниц, мелькал силуэт мужчины, который что-то долго и бурно рассказывал, но смысл никак не доходил. Ни слова невозможно различить, и она изредка моргала, помогая восстановить сухость. Она знала этот силуэт, хотела дотронуться, признаться в любви. Эмоции переливали через край, но никак не отображались от бессилия.
Рани присел на корточки, внимательно оглядев девушку. Так, тяжело и громко дышал, что в ушах зазвенело.
- Прости, ещё раз.
Мужчина корил себя. Теперь приходилось наблюдать, за пытками Мими от потери крови. Губы её совсем высохли, и он, сдерживая злость, оставил беглый поцелуй, ощущая шершавость. Оторвав очередной кусочек ткани от своей туники, перевязал последнюю открытую рану на белой коже у основания руки. Раскаяние сдавливало лёгкие. Было так страшно, что тряслись коленки. Вдруг всё напрасно? Вместо того чтобы коротать последнюю ночь вместе, любить друг друга, он пытает её, оставляет без сознания и вкуса к жизни. Желтизна её платья совсем померкла в падающей пыли и сырости травы. Кожа поблёкла, словно первый снег, не оставляя места даже для румянца на щеках. Повсюду то и дело выделялись капельки крови, блестящие на листьях, как утренняя роса.
Киаран привалился к её лбу, а Мими поддалась вперёд, еле-еле сжимая ткань его одежды.
- Всё хорошо, — одобрительно сказала Мария, пробуя подбодрить.
Сердцебиение её малость замедлилось, и парень в панике вгляделся в разрезы, затем прощупал пульс. Совсем слабый. Девушка доверила ему собственную жизнь, и теперь всё зависит от него. Больше никаких ошибок. Никакого страха. Нужно закончить то, что начал, так давно.
Киаран встал, и решительной поступью устремился в центр круга. Мелкий дождь усиливался, словно в подтверждение действий. Изо рта исходил пар, а холодок превращался в мороз. Очертания капельку размывались, и он в очередной раз проверил остальные символы. Четыре дерева возвышались вокруг него, замыкая цепочку. На каждом из них начертан: квадрат, круг, треугольник и спираль. Рисунки тускнели вместе с тем, как быстро высыхала кровь. Мужчина провёл пальцами по татуировке на своей коже, подавляя тревогу. Вдохнув больше кислорода, начал что-то читать. До Марии донеслись некоторые фразы на латыни, но сознание ещё затуманивалось.