Прошлые воспоминания возвращались к Рани. Его память наполнялась добрыми и злыми людьми, жаром поцелуев и холодом взглядов, материнской любовью. Знаки начали слабо сиять красным цветом, будто невидимый человек, включил ночную лампу, спасаясь от жутких грёз. Свет становился сильнее, горячее, пока не сошёлся в единой точке. На нём. Тату накалялась, причиняла невыносимую тягу покончить с обрядом, но он неподвижно стоял, скривившись в агонии. Все чувства смешивались между собой, кололи в грудь, острыми кинжалами. Они невидимыми лапами, сжимали горло, и насильно изображали жизни народа Антареса. Это чужие воспоминания. Рождения детей, появление замка, предательства, убийства, о которых никто не знает. Чьи-то тайники, детские забавы, первый синяк на ноге. Секс, страсть, губы неизвестных женщин, и множество слов, повторяющихся вновь и вновь. Киаран больше не принадлежал себе. Кто-то запер его в клетке из эмоций, умеющих с увлечением, изводить.
Когда стало невозможно терпеть, и Рани уже забыл своё имя, осталось только воспоминание о Марии, также неподвижно лежащей, боясь шевельнуться. О том, что она жива, говорила лишь с трудом вздымающаяся грудь, и широко раскрытые пустые глаза. Этот индиговый цвет, никогда не оставляющий равнодушным. Ещё в детстве, бегая по Долине Утопии и гладя лепестки, сердце наполнялось радостью, которую хотелось дарить окружающим. Оттенок внушал мир, осознанность, умиротворение.
Так и сейчас, он утопал в этом сиянии. Плескался в безоблачном небе, напоминающем, ради чего они здесь. Собрав последние силы в кулак, негромко, но чётко проговорил:
- «Porta! Aperiam!». (Дверь! Откройся!)
В этот момент время замерло. Капельки крови и воды поднялись в воздух, содрогаясь от напряжения. Исчез ветер. А напротив Рани зависла одинокая голубая искра. Он зажмурился, когда та издала несколько звуков, походящих на сломанное радио. Тогда пятнышко начало увеличиваться в размерах, и крутится. Это спираль, пытающаяся втянуть в себя растения и землю, как чёрная дыра, но тут же отпускала и начинала вертеться вновь.
Мария с надеждой протянула руку, хоть и находилась далеко. Слёзы сами текли по щекам от счастья. Захотелось шагнуть вперёд, прямо сейчас, чтобы снова испытать объятия сестры. Мысль о побеге прокралась на несколько секунд. Она предоставила дом, в полном одиночестве. Открытую бутылку вина, оглушительную музыку. Хохот сестры из трубки телефона. Та жизнь, перестала иметь значение, потускнела, будто и не существовала.
- Что-то не так, — обернулся Киаран, хмуря брови.
Свет постепенно потух, лишился яркости, словно в черно-белом кино. Она встала, раскачиваясь, но направилась к мужчине. Портал потемнел, пестрые краски растворились, уступая серости. Звуки шипения усилились, а преграда вдалеке ускорилась. Раздались трески и грохот из нахлынувших туч. В одну минуту они пополнили небо своей копотью, угрожающе нависнув, намекая на скорое падение.
- Думала, я так просто дам тебе уйти.
По телу пробежала волна отвращения и обнажённого страха. Этот голос слишком знаком. Вопреки тому, что говорил Киаран, в нем появились нотки безумия, чёрствости и притяжения. Хотелось убежать, провалиться сквозь землю, но невидимая сила, уже схватила за плечи. Она то ласкала покрасневшую кожу, то жадно сжимала, с интересом касаясь разрезов.
- Киаран?
Мужчина повернулся, но уже не был собой. Мягкие черты лица заострились, исказились наслаждением и агрессивностью. Из-за длинных ресниц на неё смотрела тьма, в которой отображался её предсмертный вздох. Она вспомнила голос.
«Эту можете убирать».
Мария дёрнулась, норовя убежать, забыв обо всем на свете, но молниеносные тени, уже прижали обратно к дереву. Тот самый силуэт из снов, появился и в реальности, но она будто давно его ждала, позволяла отнимать последние мгновения, давить тоненькую шею, оставляя отпечатки.
- Киарана здесь больше нет. А я так долго ждал нашей встречи, Антарес.
Глава 15. Два путника.
«Осью катастроф называют позицию двух звезд: звезда Альдебаран и Антареса».
Охотник и стражница бежали со всех ног. Земля под ногами тряслась и разрывалась на куски, не давая ускориться. Кэли бережно прижимала к груди книгу. Хантер отставал, наблюдая впереди напряженную женскую спину. Мокрые ветви хлестали по лицу, а дождевая вода всё больше заполняла почву. Она жадно впитывала капли, поглощала их с диким напором и властностью. Мелкие лужи разрастались, превращаясь в шумные реки, стекающие по равнине.