Теплая, багровая жидкость заливалась в нос и рот, грозя задушить.
- Мы были везде.
Девушка смотрела на чёрное небо, на котором не сияло ни одной звезды. Тёмное, недосягаемое, безжизненное небо. И никаких признаков жизни. Она думала, что сможет стать счастливой в Антарес. Не сразу, но со временем. Это место, и близко не напоминало Утопию, о которой с нежностью рассказывала Джойс. И всё равно, могло стать новым домом. Кому не хочется жить без гнева, зависти, обид? Всегда радоваться, любить всех людей вокруг, за то, что они существуют, а не от выгоды.
И тут в мыслях, промелькнула догадка. В этой вселенной, людей больше чем в нескольких больших по населению странах. Каждый из них, отказался от эмоций, пройдя обряд очищения. Миллионы жителей Антареса, подкармливали тень, которая могла существовать, только благодаря отрицательным эмоциям. Она росла и усиливалась, набираясь желчью, и стала чем-то живым. Всасывала чужие огорчения и воспоминания. А сейчас она вселилась в Рани, чтобы отомстить. Но, он признался, что убил ее. Как это возможно?
- Киаран, — громко призвала Мария, загораживаясь от атаки. Она почти не видела его из-за опухшего лица. - Всё это время, некая тень, пришедшая из портала, жила в тебе. Заставляла забирать чужие чувства.
- Он тебя не слышит, — злобно отчеканил мужчина, разрывая ткань платья на груди. - Не верещи, и мы закончим всё быстрее.
Это неимоверная дикость. Он на самом деле, хотел заполучить сердце, разорвать её на мелкие кусочки.
- Ты и так был обижен на весь мир. На свою маму, за предательство. Столько веков чернота и черствость, страдания других, находились в тебе.
В руке Киарана что-то блеснуло. Лезвие ножа угрожающе поблёскивало, а он так и не слышал Мими. Оставалось только смотреть на его острие, а внутри всё поджималось от необузданного страха. Она сглотнула, но не сопротивлялась. Вспрыгнув, завладела его лицом облепив холодными ладонями и заглянула прямо в глаза. В них одиноко отображалась только она, и ночь, скрывающая любимого глубоко внутри.
- Отпусти это всё. Прости всех и дай эмоциям выйти наружу. Освободи себя! Мужчина отшатнулся ухмыляясь. Никакого эффекта. Повалив девушку обратно, он занёс нож. - Я люблю тебя, — выдохнула Мими и зажмурилась.
Рани собирался нанести последний удар, но рука дрогнула, и он потряс головой, осознавая, что наделал. В мыслях всё ещё звучал голос: нахальный и соблазняющий, как змей искуситель. «Вонзи ей нож», — шептала сама тьма. «Это она виновата в твоих бедах». Он отбросил оружие и отскочил.
Спустя несколько минут покоя, Мими вновь кинула взор на мужчину. Рани сидел чуть поодаль, молча, тихо, прикрыв веки. Ничего не говорил, но напряжённость виднелась в скулах и ходящих туда-сюда желваках. Из всего его тела исходил еле заметный, совсем прозрачный свет. Он слегка вздрагивал в воздухе и растворялся. В следующее мгновение появилась ненавидимая волна, уходящая вдаль, ломая всё на своём пути, как ураган. Девушку отбросило на несколько метров. Она едва приподнялась, заметив что-то миниатюрное и сверкающее, совсем близко к ногам. На земле сиял кристально чистый камень, походящий на алмаз. Он, как живой трепетал, ощущая ее тепло, и сам притянулся к руке издавая мягкое пищание. Его красота поражала до глубины души. Со слезами и искренней бережностью, Мими сжала его в ладони и погрузилась в сон.
Глава 18. Исповедальная.
«Белый-это «воздушный» цвет, который ассоциируется с чистотой, простотой и открытостью. Лёгкость, свежесть и безупречность ― его кредо».
Они лежали в поле с бескрайними ландышами. Это место безмятежности и мира. Чистое, без единого облачка небо стояло над головами. С него, то и дело спускался пар, незаметно окутывающий цветы, и рассеивался у их подножия. Даже ветер боялся пошевелить лепестки и оставался в тени. Чувствовалось некая магия таинства, что защищала священные земли. Стояла такая тишина, что закладывало уши, но обволакивала каждую клеточку тела.
- Никогда не видела столько ландышей, — тихо вымолвила Мария.
Она закрыла глаза, больше не испытывая ужаса. На ней свободно парило тёмно-синее платье, закрывающее грудь и руки, и так сильно выделяющее глубокие глаза.
- Да, — протянул задумчиво Хантер.
Они вдвоём лежали на поляне, упиваясь очередным знойным днём. Беспокойства расщепились, уступая время для жизни.
- Раньше, я думал, что они появляются, как намёк на начало весны, когда сходит снег.
- Правда, символично. Целое поле, будто намекает, начать всё с чистого листа, — улыбнулась девушка, перевернувшись на живот.