Здесь же стоял и отец, с потешными, поседевшими усами, которые постоянно, в шутку поправлял. Он всё ещё в пижаме, как мальчишка, ворует свежеиспечённые булочки, стреляя карими глазами. Папа явно выходной сегодня. На пухлых щеках прорезалась однодневная щетина, которую тот порой, яростно чесал. Они обнимались с безграничной любовью. Такие крепкие чувства не заканчиваются, а лишь крепнут с годами. Отец что-то прошептал на ушко маме, как обычно, и она расхохоталась как девчонка, шутливо хлопнув его по груди.
Мария понимала, что такое невозможно отпустить или оставить в прошлом. Родители — это частичка души, фундамент, на котором вырастает ещё один человек. Они олицетворение бескорыстия. Окинув их жадным взглядом, Мария зашептала:
- Я так вас люблю. Мам, ты научила меня проявлять заботу: к людям. Показала, что нужно питать нежные чувства и к себе, принимать такой, какая есть. И что, недостатки, могут украсить, если их правильно преподнести. Папочка, чувство юмора, досталось мне от тебя, так же как и смелость, и желание бороться до конца. Спасибо вам!
Она отвернулась, стирая слёзы, катившиеся по щекам. Дав волю эмоциям, и вправду стало легче. В груди, сердце забилось ровнее. Хотелось надеяться, что родители, услышали её и простили.
- А ты? Тебе, есть что сказать? — оправившись, прерывисто сказала Мими.
Хантер заботливо смахнул слезинку с её лица и кивнул.
- Мой брат. Я повинен в его смерти. Он пришёл искать меня, на одну вечеринку. Родители волновались, что младший сын изрядно выпил. Уже не помню, что был за повод. Мы так ругались и кричали, пока он вёл машину. Я знаю, Джес хотел, как лучше, пытался донести до меня, что алкоголь, не так хорош, как кажется.
Мария не прерывала, даже когда молчание затянулось. Рассказ давался другу с трудом. Ещё одно доказательство: сколько бы времени ни прошло, мы будем помнить своих близких всегда.
- Всё произошло в одну секунду. Брат обернулся, кинуть суровый взгляд на меня, и дёрнул руль. Нас ослепил яркий свет, встречной легковушки. Меня до сих пор преследует картина: я проваливаюсь, ощущая неимоверную боль в груди, а на меня смотрят пустые и безжизненные глаза Джеси.
- Стечение обстоятельств. Никто не знает, когда закончится его дорога.
Мария коснулась буквы на шнурке. Хантер был разбит и не шевелился.
- Я отпустил свой грех, очень давно.
- Джеси всегда с тобой, — заверила Мими, с осторожностью приложив ладонь к месту, где билось его сердце. — Вот здесь.
Глаза их встретились, и мужчина просветлел.
- А как ты в целом? После всех этих событий, — помедлил друг, вновь взлохмачивая волосы. - Трудно прийти в норму, когда тебя пытались убить.
Мария тут же сжалась, отмахиваясь от непрошенных воспоминаний, которые впорхнули в голову, как дикая стая бабочек.
- Стараюсь, не думать о том, что случилось, но дается нелегко, — призналась подруга, качнув головку цветка, легким прикосновением пальцев. - Киаран уж точно не виноват. Это всё Тьма.
- Которая тебя знает под другим именем, — хмыкнул Хантер, укладываясь набок. - Подозрительно.
- Нереально, — перебила Мими. - Я пыталась заговорить ему зубы, выпытать информацию, но он твердил одно и то же. Что я предательница и украла его сердце.
- Одно нам известно точно. Это он или оно, существо отправило тебя в Антарес. Раньше я думал, люди попадают сюда после смерти, обретая шанс на новую жизнь. А теперь не отпускает мысль, что это кто-то направляет нас сюда.
По всему телу пробежалась леденящая волна беспокойства, которая остановилась только у самой макушки и Мими сильно закусила губу. Сердце ускорило свой ритм, как при беге по лесу, а слова убийцы, продолжали вливаться в самое ухо. Исчезающие постепенно ссадины, вновь закололи, будто бы открываясь, и она инстинктивно сложила на них руки, не позволяя фантазии разойтись.
- Я до сих пор слышу его голос, — дрожащим тоном, прошептала девушка, подвигаясь ближе к другу, словно только он мог спасти её от терзающих воспоминаний.
Хантер привстал и заключил её в свои медвежьи объятия, поглаживая по напряженной спине.
- Всё будет хорошо, — уверил он. - Мы во всем разберемся. И я точно не дам тебя в обиду. Обещаю, — кротко добавил он, но не смог улыбнуться.