Воздушные потоки переносились по залу, охватывая всё на своем пути и превращая в руины. Замок ходил ходуном. Где-то вдалеке слышалось, как последние уцелевшие башни разбиваются о землю. Тьма целиком окутала Марию, продолжая вертеться вокруг своей оси. В этот момент все землетрясения прекратились, множество камней, предметов и погибших людей рухнули на пол.
- Когда всё закончится, — прошипела, Делая в руках Киарана, пытаясь высвободиться. – Я с огромной радостью вонжу нож в её сердце, и Антарес перестанет существовать.
- Прекрати это, — холодно приказал Хантер, поставив на колени Фиби.
Та продолжала потешаться, не осознавая, где находится. Арья отвернулась, держа на прицеле лука одного из стражников. Её лицо исказили боль и призрение.
- Можешь убить её, — фыркнула Аделаида, прижимаясь губами к щеке любимого. – Её душа, уже давно мертва.
Рани отстранился.
Мария осмотрелась. Она снова была в том месте, где когда-то впервые очнулась. Тёмный лес. Странная безмятежность окутывала деревья. Ни пения птиц, ни ветерка, ни теплоты. Просто существование всего, без единой капельки жизни. Платье высохло и сияло белизной на искусственном свету солнца. На душе стояло холодное, жестокое спокойствие, которое называлось безразличие. И в то же время, чувство спокойствия, как остывший воск, проникало в душу.
- Так, ты могла бы чувствовать себя вечно, — услышала она бархатистый, знакомый голос. Лёгкая охриплость придавала ему завораживающий эффект.
Обернувшись, она увидела вполне живого, молодого мужчину. Его красота почти неосязаема и великолепна, как у Бога. Перед ней стоял Зевс? Морфей? Или все-таки Анубис, что однажды уже забрал её жизнь. Они будто узнали друг друга, или скорее, знали давно. Сердце в груди раскатисто билось, а эхо его впитывалось в каждую клеточку тела и сознания. Раскосые, карие глаза, почти темные, окруженные длинными, пушистыми ресницами, впивались в её губы, ключицы, пальцы. Их страсть сжигала рассудок, выжигала в голове признания любви. Мими чуть не упала от благоговения, желая впиться руками в эти чёрные, как смоль волосы, и оставить поцелуй на белой, почти прозрачной коже.
- Ты могла бы не испытывать боли, предательства, унижения. Не жить, как эти жалкие люди, а быть им примером. Мужчина, лёгкой походкой очутился рядом, огибая вокруг неё круг, как лев, пугая свою добычу. И всё же, в воздухе витало одно только притяжение. – Ты станешь лёгким ветерком в любое время года. Станешь листопадом поздней осенью и метелью, в холодную стужу.
Мария забыла, кто она, и почему здесь. Только Он. Его мускулистые руки, украшенные набухшими венами. Размашистые плечи, что возвышались над ней. Его рост и величие поражали, внушали трепет. А взгляд, наполненный всеми ночными звездами, влюблял, манил и уничтожал одновременно.
- Кто же ты? – выдохнула она, одними губами, но слов не последовало.
Он всё равно услышал её и сладостно, широко улыбнулся, останавливаясь совсем близко. От такой улыбки всё поплыло перед глазами и растворилось. Она будто любила его всю жизнь и знала о его тайном существовании. Он сам ящик Пандоры. Его воплощение.
- Ты же знаешь, — зашептал он, проведя пальцами от её локтя к кисти.
Прикосновение ошпарило, но ожог, так и не появился. Она зажмурилась, хотела найти в себе, саму себя. Воспоминания прежней жизни исчезли, их выело из головы, как кислотой. Зато мерцали причудливые тени и краски настоящего космоса. Жизнь и смерть, переплетались между собой, как тьма и свет, солнце и луна, и рождали вместе, что-то новое. Новую Вселенную. Антарес.
- Азаг, — выдохнула она, не понимая, даже значения слова.
Он ухмыльнулся, осторожно сжимая её шею, наслаждаясь, как учащается пульс. Дрожь пробежала от головы до кончиков пальцев, и тогда пробудился ужас. Она открыла глаза и сделала шаг, но Азаг не дал ей даже сдвинуться с места, а пальцы продолжали сжиматься в мёртвой хватке. Бежать не получалось. Тело отказывалось слушаться и полностью подчинялось ему. Его глаза вновь заволокло пеленой черноты, а скулы заострились.
- Она вспомнила меня, — умилился мужчина, слегка согнув голову вправо. В один миг из красивого, магнетизирующего человека, он обернулся тьмой. Той самой, что преследовала её на улицах города, что стояла рядом при последнем вздохе. Существо смотрело, а последние оттенки человечности в зрачках, растворились в наступившей ночи. – Моя любовь, что томиться в тебе. В твоем бренном теле, — с отвращением продолжал Азаг. – Ничего личного, Мария, — погладил он её по щеке. – Она забыла о своих обязанностях и должна вернуться. В следующее мгновение голубизна её зрачков уступила чёрному дыму.