Дым рассеялся, так же быстро, как и пришёл. Быстро и шумно ушёл под землю, оставив после себя хаос и Марию. Она стояла посередине зала пошатываясь. Раны её затянулись, волосы прикрывали плечи и грудь, слегка сверкая, будто скрывая в себе невидимые звезды. Мими выпрямилась, как после чьего-то приказа, боясь шевелиться. Словно кукла, сделанная из фарфора, бледная, и двумя чёрными дырами космоса, вместо светлой бирюзы.
- Что случилось? – ошарашенно крикнул Скай.
Кэлли нахмурилась, тихо шагая по кусочкам камней на полу, но шорох всё равно уходил под потолок, и никак не мог отвлечь Мими.
- Она даже не видит нас, — отчеканила Арья прищуриваясь.
Рани со злобой встряхнул Делаю. Та опрокинула голову и захохотала.
- Теперь с ней можно сделать всё, что пожелаешь. Тьма постаралась на славу.
- Ты контролируешь тьму. Как?
- Все во лишь пару заклинаний на крови и несколько ненужных душ.
Кэли ахнула, оглядывая знакомые лица стражников. Все они, как один, стояли, не двигаясь, ожидая приказа, разглядывая пустоту. Ни один мускул, ни одна клеточка лица не шевелилась, а глаза стеклянные. Смотришь в них, и кроме себя, не видишь ничего. Жизнь в них давно померкла и уступила место жестокости. Рани, не сдерживая ярости, приподнял рукава кофты Делаи и отшатнулся. Сплошные порезы на венах, уходящие под одежду, дальше и дальше, покрытые слоем грязи и пульсирующего дыма. Эта чернота, словно живая, струилась по воспалённым венам, вместо крови, и расходилась по коже, как болезнь.
- Ты отдала свою душу, — прошептал Хантер.
Он ткнул ногой в спину Фиби, как что-то противное, и отошел. Она, как червяк поползла по полу, натыкаясь ногами на разбитые стекла, что со звуком впивались в кожу, оставаясь внутри. Девушка с безразличием подползла к Делае, падая в её ногах.
- Ты же никогда не была такой Аделаида, — покачал головой Рани, опустив руки от усталости. – Оглянись, сколько смертей. Этого ты желала?
Делая, стояла чуть поодаль, совсем одна, окруженная не просто погибшими людьми. Они все вокруг мертвы. Бездушные, жестокие существа. Она убила их всех. Убила, потому что умерла от любви. Чернота, уже так давно впилась в душу, что стала единственным, преданным другом. Другом, который понимал, избавлял от боли и ненужных людей вокруг. В воздухе стоял смрад и запах крови, вперемежку с пылью разрушенных кирпичей, лестниц, стен. Время замедлило свой ход. Она вдыхала пропитанный одиночеством воздух, не ощущая ни капли свободы или жизненных сил. Пустота. Она вокруг. Она впиталась во все трещины разрушенного дома, в сгнившую почву, и разрушающие части её собственного тела.
- Нет, — она всхлипнула. На секунду показалось, что вернулись эмоции. Раскаянье отразилось на грязном, белом лице. – Я хотела, чтобы меня любили, — плакала девушка.
- Мы ещё можем всё исправить, — кивнул Рани, незаметно приближаясь.
Друзья замерли, боясь пошевелиться. Он сделал пару опасных шагов её сторону. Девушка занервничала, начиная беспокойно теребить пряди волос.
- Меня никогда не простят за то, что я сделала.
Она закачала головой, утопая в слезах, что впитывались в кровавые рукава.
- Мы что-нибудь придумаем, обещаю. Всё это нужно прекратить, — уверил молодой мужчина, чувствуя, как капельки пота падают на глаза, и волосы прилипают к нему. Всё, чего он хотел, — это успокоить обезумевшую подругу детства, и закончить страдания Марии.
- Прекратить, — прошептала она кивая.
- Да, — медленно повторил Киаран.
Делая, бросила взгляд на всё так же стоящую в зале Марию. Её безупречность ослепляла. Ненависть заглушила остатки совести и голоса рассудка. Не помня больше ничего и не осознавая, что происходит, она резким движением вытащила нож из ботинка. Его лезвие сверкнуло в наступающей темноте. Хантер и Рани кинулись к ней. Девушка развернула Марию к себе за острое плечо и вонзила нож. Хлынула кровь, но Мими даже не вскрикнула, находясь под чарами тьмы.
— Это тебе за мою любовь, — прошептала ей в лицо Аделаида.
Тело Марии начало оседать, ноги подкашиваться, дыхание замедлилось. Холодность окутала тело, руки вспотели. Кровь хлынула изо рта, не давая вдохнуть, и пришел сон. Она вновь услышала стрелки часов. Они с грохотом ударяли по циферблату, с каждой секундой, всё медленнее и медленнее, как её собственное сердце. И когда оставался последний, сладостный вздох перед смертью, пелена вдруг спала. Предстало удивленное, белое как мел, лицо Аделаиды. Её руки держали ладони Марии. Холодность передавалась ей от кончиков пальцев, проникая в сознание. Опустив усталый взгляд, Мими ужаснулась, замечая, что лезвие ножа вошло в живот Делае, и кровь на одежде, чужая.