Они пошли по старой дороге, хотя Антон вновь подумал, что не стоит отклоняться от намеченного плана.
Глава 5. Штурм
16
Анатолий знал, что это был его последний день на службе в черном патруле, но он ни капли не сожалел об этом. За два месяца службы он примерно исполнял обязанности во имя Белых Братьев, или "во благо человечества", как они выражались. Анатолий участвовал в операции по поимке двух преступников, совершивших несколько ограблений, и отличился, захватив одного из них лично. За эту и операцию и несколько других успешных его повысили в звании. На правый рукав прикрепили белую ленту - и из рядовых он вырос в сержанты, что повысило его авторитет среди черных солдат.
Звание сержанта давало ему некоторые привилегии: дополнительную зарплату, комнату в основании башни, белую наклейку на правый рукав черной формы и желтую ключ-карту, которая могла впустить его на двадцать уровней вверх по главной башне из трех, где на самом верху на сотом этаже, теряющемся в смоге и тучах, сидел его личный враг - герой Союза - Владимир Чернов.
Герой - это высшее военное звание в Союзе. Звание героя мог получить только истинный приверженец режима, который кровью и силой доказал свою достойность и преданность Союзу. Владимир Чернов стал героем два года назад, когда он был простым лейтенантом и возглавлял отряд штурмовых солдат. В тот знаменательный для него и трагичный для Сопротивления день его отряд окружил Валерия Сухова - одного из основателей Сопротивления и лучших его предводителей. Сухов долго отбивался от нападений, но его все-таки зажали в тиски и Владимир Чернов убил Сухова автоматным выстрелом в грудь.
Герой Владимир Чернов был самым ненавистным врагом для четверых друзей. Особенно для Анатолия. Сухов был его другом с самого раннего детства. Сухов ему вместо старшего брата, когда он совсем еще ребенком остался без родителей. Валерий помогал Анатолию во всем и не раз спасал от различных опасностей, которые на ночных улицах города в те времена кишмя кишели.
Анатолий собрал отряд диверсантов ночью. Их было двадцать смелых мужчин. Двадцать отважных людей, готовых бороться не на жизнь, а на смерть во имя свободы.
Анатолий снабдил их оружием и формой черных солдат, которая добывалась в течение целого года за бешеные деньги. Анатолий рассказал им свой план нападения. Возражений не было. Он назначил одного из подчиненных своим заместителем на случай его гибели, чтобы тот продолжил путь наверх или, в крайнем случае, подорвал мину на последнем рубеже.
17
Отряд диверсантов вышел в вечерний город в семь часов. Никого особо не привлекал к себе обыкновенный патруль во главе с сержантом. И они без труда добрались до башни, потратив на дорогу полчаса. Анатолий рассчитывал добраться в течение пятидесяти минут, что зайти в башню прямо к своей смене, к восьми ноль-ноль. Если зайти в башню раньше времени в кабинете одного из полковников на 95-ом уровне прозвучит сигнал, который скажет ему, что один из солдат наплевал на график и пришел на полчаса раньше. И уже полковник решит, поднимать тревогу или нет.
Когда диверсанты приблизились к башням, на огромном электрическом циферблате синими неоновыми лампами светилось время: 19:30.
"Рано. Слишком рано", - подумал Анатолий, нервно сжимая приклад автомата, висящего на кожаном ремне на груди.
Но деваться было некуда. Не стали же бы двадцать, вооруженных до зубов солдат, в самом деле, торчать перед входом в башню. Это было слишком приметно.
Анатолий махнул диверсантам рукой. Он провел ключ-картой по панели перед дверью и улыбнулся одному из охранников, дежуривших у входа. Тот кивнул Анатолию.
Отряду черных не требовалось предъявлять свои белые ключ-карты, если их офицер предъявлял свою желтую. Диверсанты вошли в холл башни.
Внутри было тихо, но Анатолий знал, как обманчива бывает тишина. Внизу, где-то на минус пятом уровне, тысячи металлических механизмов приводили в действие сборочные машины, которые производили круглосуточно без остановок на обед и перекур автомобили, оружие, пищу и деньги Союза. И там стоял грохот, скрежет и визг режущих металл пил.
Пол в башне был выложен гладким пластиком, при шаге на него солдатским сапогом производился звук целующейся резины. Стены были выкрашены на разных уровнях в разные цвета. На первых двадцати - преобладал темно-синий цвет. На следующих пятидесяти, как ему рассказывали сослуживцы, стены были ярко белого цвета. Там работали ученые Союза, находились лаборатории и парники, в которых выращивались настоящие овощи и фрукты. Эти пятьдесят этажей являлись единым комплексом лабораторий и учебных заведений. Здесь было не так много солдат, поэтому Анатолий рассчитывал быстро миновать эти уровни.
Но на последних десяти этажах черных солдат было сотни. Причем все офицеры и генералы. Там предстояла битва на выживание.
Диверсанты не сели в лифт его могли в любое время заблокировать и тогда они оказались бы в ловушке, и взрыв мины не имел бы смысла, не зная, способен ли он обрушить миллионы тонн бетона и железа или нет.
Первые пять этажей было тихо. Диверсанты шли по пластиковому полу, чувствуя нарастающую душевную тревогу. Было тихо. Никто их не останавливал и не здоровался. Было слишком тихо. Анатолий надеялся, что дежурный полковник не обратит внимания на один из десятка сигналов, поступающих к нему в течение рабочего дня. Но особой надежды не было.
Минули еще пять этажей все та же тишина, как затишье перед бурей.
18
Диверсанты шли вверх до двадцатого уровня.
Они остановились перед дверью, где находились четверо дежурных. Они сидели на вращающихся стульях и лениво переговаривались, запивая чай из бумажных стаканчиков. При виде приближающегося отряда черных. Они немного встрепенулись, но тут же вновь расслабились. Чего собственно бояться четверым солдатам Союза в самом надежном месте на Земле? Своих же сослуживцев?
Анатолий приблизился к дежурным и нацелил на них автомат:
- Э, ты что, сержант? - испугались дежурные.
- Открыть дверь! И ни писка. - Угрожающе сказал Анатолий.
Дежурные послушно нажали на кнопку на столе. Дверь бесшумно раскрылась.
- Быстро, вперед, - приказал Анатолий диверсантам.
Те вбежали в открытые створы. Анатолий двинул следом. Как только он вошел на лестничную площадку, дверь за ним закрылась и заревела сирена.
- Черт побери! - воскликнул Анатолий. - Бегом!
Диверсанты устремились вверх. Топот их сапог сливался с сиреной башни как-то мрачно и угрожающе. "Главное, чтобы нервы не сдали" - думал Анатолий. Сердце бешено колотилось, в висках пульсировала кровь. Чтобы нервы не сдали. Сверху послышался топот десятка сапог.
- Рассредоточиться! - скомандовал Анатолий.
Все стали возле стены, выставив автоматы вперед. Топот все приближался. Выла сирена.
Сверху по ступенькам посыпались гранаты со слезоточивым газом, шипя и испуская сине-зеленый газ. И к диверсантам спустились черные солдаты. На их лицах блестели маски респираторов, защищающие от газа.
Диверсанты открыли огонь первыми. Застрекотали автоматы, засвистели несущие смерть пули, которые звякали о стены, выбивая из них куски бетона и поднимая серую пыль. На пол упало несколько солдат, они не ожидали такого жесткого сопротивления. Началась суматоха. Паника. Но солдаты быстро сориентировались в окружающей обстановке и открыли огонь короткими очередями сквозь застилавший пространство газ.
Диверсанты вели огонь, кто как мог. Пули веером ложились вдоль лестничной площадки, редко настигая нужной цели. Это был неумолчный грохот автоматов и пистолетов. Кинжальный огонь. И беспощадное безумство.
Может, именно этого и испугались солдаты, когда Анатолий услышал команду их командира:
- Отступаем!
- Вперед!!! - зарычал Анатолий и бросился вслед за отступающим противником. За ним побежали диверсанты. Дым жег горло и глаза. Слезы текли по небритым щекам. Хотелось чесать глаза прямо руками.