— Да пошёл он, — Колян злобно фыркнул.
— Чего так? — спрашиваю его, не скрывая улыбки.
— Из-за этого урода полшколы страдало, — Колян аж сплюнул от злости. — И, самое поганое, что тогда не было возможности его приструнить.
Понятно, значит, не ошибся, что парнишка гнилой.
— Так, значит, надо его допросить сейчас, — потягиваюсь.
— Тоха, ты издеваешься? — Колян явно не был рад такой перспективе.
— Дядя Антон, а давайте я его усыплю до утра, — предложила Катя.
— Гарантируешь? — уточняю.
— Да, — сказала Катя, кивая.
Я задумался — есть резон завтра. Но лучше сейчас — если до утра сбежит, то чего он сможет натворить — неизвестно.
— Хорошо, — говорю ей. — Усыпляй.
Что должно быть после хорошего ужина? Правильно — хороший сон. Но не в нашей ситуации. Короче: Катя его усыпила, вроде как до утра не должен проснуться. Но — лучше перебдеть. Поэтому в караул пошёл первым я. Колян был только рад этому. Однако он был совершенно не рад тому, что ему коротать «собачью» вахту — как раз с пяти утра.
И вот, брожу по заснеженному двору с автоматом свои три часа. Периодически проверяю пленника. Дрыхнет без задних ног. Эх, кто же мог предположить, что всё этим закончится? Мысли разные лезут в голову. Отвлекаться нельзя. Хоть здесь и нет одичавших собак, кошек и других животных, да и людей нет — не стоит быть беспечным. Наверняка у них (преследователей) была связь с городом.
Вышел тесть, сменил меня. А мне, как назло, не спится.
Когда началась СВО, сначала все следили. Кто-то беспокоился, что будет применено ядерное оружие. Однако где-то до четвёртого года операции всё было спокойно. Ну как спокойно? На территории России стали происходить диверсии. То где-то на железной дороге цистерна перевернётся, то на каком-нибудь заводе авария. Прорыв границы… Пока вроде обходились. Однако «Если на сцене есть ружьё — оно обязательно выстрелит». Так и здесь — «ядерные пассатижи» захлопнулись. И, как это водится, во всяком случае для простых смертных, — внезапно полетело.
Меня с Леной этот момент застал в поезде. Мы ехали от её родителей в Иркутск. Сижу себе спокойно на своей полке, никого не трогаю. Лена завалилась спать. И дёрнуло меня глянуть в окно — вижу вдалеке длинный дымный след. А что это значит? Меня осеняет страшная догадка!
— Выключить телефоны! На пол! Ядерная бомба! — ору во всё горло.
Думаете, меня много кто послушал? Если думаете, что да — вы плохо знаете наш народ. Сначала «А? Чего? Ты больной?». Не, некоторые поняли и сделали всё правильно. Остальные — при взрыве ослепли, обуглились. Кто-то пытался сделать меня виноватым — почему не настоял? Ввиду неадекватности состояния всей ситуации кто-то был послан, кто-то побит. Мне было всё равно. Наш поезд встал — вся электронная начинка выгорела в результате электромагнитного импульса. Плохо. Далее вспомнил, что должен быть дождь из радионуклидных осадков. Растолкал Лену и повёл её вместе с остальными живыми далее вдоль рельсов. И делали это бегом, у кого насколько хватало дыхалки. И, пожалуй, нам повезло — взрыв был далековато от нас. Однако поезд накрыло чёрным дождём. Но до нас он не дошёл.
В поезде было около пятисот человек. Выбралось лишь полторы-две сотни. Машинисты на вопрос о подаче тревоги по вагонам ответили, что кнопку они нажали. Кто-то порывался вернуться в кабину локомотива. Его пытались осадить, но ничего не помогло, и он побежал.
— Бесславный придурок, — кто-то его обозвал.
Тот не добежал всего метр — умер. Желающих вытащить его не было. Про палатки и подобные вещи можно было не спрашивать — все бежали в спешке. Поэтому мужики пошли собирать ветки, из которых можно соорудить шалаш. Хотя, по-хорошему, мы были на территории Самарской области — можно было бы дойти до ближайшей деревни. Думаю — приютили бы.
Наутро обнаружилось, что не у всех оказалась устойчивая психика. Или проще говоря — некоторые начали сходить с ума. Женщины? Не только — кому-то из мужиков тоже репу заклинило. От увиденного у меня начинал кипеть мозг. Меня тоже подмывало начать чудить — хотелось орать букву «А» до состояния рваного горла. Однако, Слава Богу, не пришлось: больные внезапно умерли. Возможно, нервная система не выдержала. А ночью ударил сильный мороз. К сожалению, выживших стало ещё меньше.
От пережитого стресса у одного мужика открылась экстрасенсорная способность — он стал нашим проводником. И мы довольно быстро пришли в деревню неподалёку. Там нас приняли, обогрели, накормили. Впоследствии эта деревня стала тем самым городом.