— Отлично, — потёр замёрзшие руки капитан. — Мягков уезжает, и мы стартуем!
— Наконец-то, — тихо, почти про себя, бубнит Петрович.
«Странно, — задумался капитан, — обычно они каждый день перемещают лагерь чуть ли не на сотню километров на восток. А тут — даже не чешутся. Третий день уже».
Мягков почему-то не торопился уезжать. Однако в лагере стало меньше мужчин, которые могли бы им оказать сопротивление. «Если он сейчас увезёт объект — захватим в заложники его жену или кого ещё из семьи. Даже если сейчас они все поедут, то всех при всём желании не перевезут».
— Слышь, мужики, — высказал свою мысль Веня, — а чего они не уезжают? Вы не думали?
— Первоочерёдное — выполнить приказ, — сказал, как отрезал Петренко. — Думать «Зачем» и «Почему» будешь после.
— Так точно, капитан, — ответил пулемётчик.
«А ведь действительно — почему?» — подумал капитан. Однако мысль он так и не развил — в крузера уселись, помимо Красикова и Мягкова, ещё восемь бойцов. «Ага, объект в этом лагере»! Джип завёлся, развернулся и поехал. Капитан воодушевился:
— Итак, ни Мягкова, ни Молчанова нет. Бо́льшая часть бойцов на передовой, вместе с ними. Что они там будут делать — абсолютно неважно. Ждём десять минут, после чего начинаем.
— Есть! — ответила команда хором.
Время пошло. Первая минута — часовые на постах внимательно следят. Оставшиеся в лагере женщины спокойно занимаются своими делами. Вторая минута — картина та же. Третья, четвёртая — без изменений. Пятая минута — часовые стали не так рьяно следить за вверенной территорией. Однако Владимир не торопился: мало ли? Прошло десять минут — часовые иногда посматривали на вверенный им участок. Женщины в лагере ходили по своим делам свободно. Среди них, чувствуя себя в безопасности, гуляла Екатерина. Капитан и боец поддержки покинули салон. Веня направил пулемёт в сторону лагеря и вылез из машины. После чего встал на огневой рубеж. Петрович завёл мотор. План был приведён в действие.
Ползком по-пластунски они проползли прямо под носом у часовых. Параллельно прислушиваясь к их общению:
— Интересно, и когда уже эта тягомотина закончится? — задумчиво произносит один.
— А тебе зачем? В Челябинск хочешь? — довольно грубо отвечает ему второй.
— А что? — начал закипать первый.
— Тебе же сказали — в Челябинск живые не ходят, — как дураку пояснял второй первому.
Они бы, может, и дальше прослушали их. Но им надо было захватить объект. Поэтому, зайдя им за спину, накинули на шею им удавки из тросика от акселератора. Часовые пытались сопротивляться, но диверсанты не давали им это сделать — они их оттаскивали от бруствера. Но каким-то неуловимым движением одному часовому удалось развернуться. После чего, уперевшись руками, ему удалось помочь себе ногами. Петренко, задушив своего часового, выхватил нож и резким движением перерезал сопротивляющемуся горло. Удар был точным — сонная артерия была повреждена. Часовой умер мгновенно.
— Господин капитан, ну зачем? — спрашивает боец.
— Долго! Пошли! — вытирая нож от крови, отвечает ему капитан.
Проползя ещё пару метров, они уже чуть ли не бегом рванули к лагерю. Но свой порыв они погасили на корню — они уже далеко не зелёные юнцы. Поэтому они неспешно вошли на территорию лагеря. Они спрятались за ближайший шалаш — из прицепа вышел тесть. Затем он направился в лес, возможно, что за дровами. Диверсанты думали попасть сначала в прицеп, где на тот момент были свекровь с тёщей. Но они об этом не знали. Но, к их счастью, в сторону прицепа возвращались Лена с Мишей за ручку, который им о чём-то лопотал, и Катей. Они о чём-то весело разговаривали. На всякий случай они прислушались. Но услышали лишь бабский трёп:
— Ой, я так рада! — сказала радостно Катя.
— Ты не представляешь, как я рада! Наконец-то оно случилось! — не менее радостно отвечала Елена.
— Сколько лет, вы говорите? — спросила Катя
— Десять! Я даже не представляю его реакцию, когда он об этом узнает! — радостно пропищала Елена.
Они подошли к прицепу. Лена открыла дверь, как её вдруг с силой туда впихнули. А затем дверь захлопнулась, и кто-то с той стороны забаррикадировал.
— Эй! Откройте! — она стучала по двери, но было бестолку.
— Мама, мне стлашно, — разревелся Мишка.
— Что случилось? — сказала тёща, подойдя к ней.
Свекровь также подошла ближе и принялась успокаивать Мишу.