— Хорошо, заправлен? — на вопрос Петровича сопровождающий положительно закивал головой.
После чего Дмитрий залез внутрь. Огляделся, после чего, проведя какие-то манипуляции, высунулся и показал знаком, что всё хорошо.
— Отлично! — начал потирать руки Андрей. — Парни, улетаем отсюда по максимуму. Городу нужны люди. А ты, — обратился он к предателю, — веди своих друзей. Помогите нам с погрузкой. Грузите спящих и съестные припасы.
— Есть, — отвечает ренегат.
Петрович готовился к вылету, а все остальные грузили в самолёт спящих обитателей базы. Предатели хорошо подготовились — нашли в медпункте хлороформ. Потому никто не проснулся — стоило только пошевелиться, как тут же к лицу подносилась тряпка. В первую очередь были погружены Катя, Антон Мягков, Николай Красиков и Алексей Молчанов. После них, немного подумав, они загрузили большую часть лагеря. Петрович в это время завёл ВСУ, а затем начал запускать моторы. Двое предателей открыли ворота ангара, после чего Веня и Николай их застрелили из окон самолёта. Затем задраили окна, и приготовились ко взлёту. А сам аппарат выехал на ВПП, быстро разогнал моторы до взлётного режима, а затем, довернув лопасти, рванул на взлёт. По самолёту стали бить пули. Но что такое 7,62 миллиметра с автомата против брони, рассчитанной на защиту от попадания 30 мм снаряда? Самолёт взлетел, Михалыч взял курс на город. Ориентиром была дорога, по которой они прибыли.
— Эй, а почему Пашку с Витькой не забрали? — к ним в кабину пришёл тот самый провожатый.
— Потому что они мертвы, — спокойно ответил Док.
— Это сделали вы? — парень начал было возмущаться.
Однако Вениамин резко того одёрнул:
— Их убили часовые! Потому что поняли, кто угоняет самолёт.
Вопросов больше не было. Равно как и не было понятно — поверили ли предатели в эту ложь или нет. Самолёт рассекал ночное небо, «пассажиры», которым на «всякий случай» дополнительно дали понюхать хлороформ, мирно спали. Примерно через три часа самолёт был возле ВПП Города, с которого когда-то всё и началось. А через полчаса всех пленных куда-то увезла машина. Кроме Кати — за ней прибыл отдельный рейс.
— Эй, вы нас куда везёте? Мы же вам помогли сбежать! — кричали предатели.
Однако их увезли туда же, куда и остальных. Петровича, Доктора, Веню и Колю встретил лично Герасимович:
— Молодцы! Вы выполнили свою задачу на отлично! И даже более!
— Служим Городу и его Владыкам! — отвечали те хором.
— Высшим Советом Города вас представляют к награде. И дают вам месяц отпуска, — закончил он. — Вы свободны.
И снится нам не грохот кошкодрома. А вполне себе нормальный грохот грузовика, едущего по убитой дороге. В кузове которого нахожусь я, практически вся моя семья, почти все мои друзья. Немного пошевелился — а ещё я связан. Посмотрел — тут все такие. А ещё ощущение, как будто с бодуна.
— Ох, — воскликнула тёща. Потом, оглядевшись, смотрит на меня: — Где мы?
Насколько мне позволяло место аккуратно двигаюсь к тенту. Приоткрываю и понимаю:
— Мы влипли, мама. Мы — в Городе.
Глава 13
Нас выгрузили в какое-то здание, больше похожее на хлев. Только бетонный. В нём было как-то грязно, темно и воняло. Но, хотя бы тепло. Помимо нас были ещё люди. Только их я не знаю. Уф, голова болит, и тело всё какое-то вялое. Непослушное. Но надо подниматься — хотя бы осмотреться.
— О, гляди, баб привезли! — раздался сбоку чей-то прокуренный голос.
— О, ща развлечёмся! — похотливо как-то ответил другой. И тут же заржали в пять глоток: — Гы-гы-гы!!!
— Отойдите!!! Не трогайте меня!!! — истошно завопила одна.
— Мужики! Не надо! — завопил кто-то из другого угла.
— Заткнись! Зашкваренным голос не положен! — кто-то из насильников.
Пытаюсь встать — перед глазами зелёные круги и ощущение, что вчера всё же перепил. Изображение — рассинхрон левого и правого глаза, плывёт. Других мужиков, смотрю — тоже мутит. Гляжу в сторону, где собирается произойти надругательство — женщин больше. Они от страха жмутся друг к другу. Оставив одну из них на произвол судьбы. Они чувствуют, что им сейчас никто не поможет — у всех, даже у них самих, жёсткий отходняк. Попали… Что можно сделать? Как вдруг, из каких-то тайных уголков сознания, выплывает:
— Бабы! Бейте их! — кричу.
Ох, что тут началось… Уж простите, мужики, но вы сами напросились. Женщины, как будто по щелчку, активизировались. В их глазах загорелся злой огонёк. Да, это не мужики — они будут драться до смерти. Чаще — вашей. Они сразу, с криком, воплем, толпой кинулись на мужиков. Те оторопели, но тут же вклинились в схватку. Один из них одну просто откинул. Но появилась другая, пока он был повёрнут к ней спиной, и прыгнула ему на закорки. Одной рукой держалась за его шею, а второй дубасила по голове. Он попытался её сбросить, однако пропустил другую. Которая тоже на нём повисла. Мужик упал, они продолжили его дубасить. Именно дубасить, не бить — они лупили по нему своими кулачками как молотками. К ним подсоединилась третья, которая начала пинать по паху. У других четверых дела обстояли не лучше: один из оставшихся попытался ударить одну тёмненькую. Но она его прямым контрударом отправила в нокаут. Его начали тут же методично запинывать четверо. На ещё одного кинулась истерично вопящая дамочка с когтями. Он хотел её оттолкнуть, однако та была выше. И руки, соответственно, длиннее. Поэтому она ему с лёгкостью расцарапала лицо. При этом умудрилась повредить глаз. Мужик потерял контроль, вследствие чего пропустил нехилую плюху с ноги в ухо от тёмненькой. Он пошатнулся, и на него та женщина, которая расцарапала морду, села. Она его просто задрала насмерть. Как дикая кошка. На неё было страшно смотреть: растрёпанные волосы, лицо в крови, на лице — гримаса злости. Валькирия, одним словом. Бр-р-р, меня аж передёрнуло! Крики, ор, кровь — чувствую, мне становится не по себе. Чую по запаху — кто-то не удержался… Последний из неудавшихся насильников достал заточку.