Мне прилетела картинка от Абу.
И… ничего.
ВООБЩЕ НИЧЕГО.
Он показал, как Анастасия сидит, рисует пейзаж и мурлычет себе под нос. Вся такая милая, мать её! Потом Абу показал её подвал, два гроба, в одном из которых лежит нежить, практически уже скелет.
И тоже ничего.
В идеальном доме сидит идеальная хозяйка, рисует идеальную картину и содержит идеальный некромантский подвал.
Я скрипнул зубами и, проводив взглядом Виринею, заходящую в дом, отправился обратно.
Что ж, паршиво, но пока подловить соседку не вышло. Хотя в чём я её вообще пытался подловить, я и сам не до конца понимал. Но знал, что это важно, и нельзя расслабляться. И подпускать к ней Эсфирь тоже нельзя. Странно, что она не может ничего увидеть насчёт соседки, никаких пророчеств или явлений будущего, будто кто-то перекрывает ей доступ.
Вернувшись домой, я проверил девочку, заглянув к ней в комнату. Эсфирь спала, обняв подушку. Рядом с ней, на выключенном торшере, сидел Абубакар.
Он развёл лапами и шёпотом признался:
— Ничего не нашёл, хозяин. Она идеальна и непорочна, как моя Эсмеральда.
Я позвал его за собой из комнаты, прикрыл дверь и сказал:
— Каждый день будешь отправляться туда на разведку и наблюдать, что она делает. И ночью тоже.
— Картинки из душа слать? — сразу поинтересовался Абу с деловым видом.
— Если там будет что-то странное, то шли, — серьёзно ответил я. — Я хочу знать, что она делает, куда ходит, с кем общается. Проверь шкафы, ящики, коробки. Всё проверь.
— Ух, как ты в неё вцепился, хозяин, — покачал головой Абу. — Может, она тебе нравится и ты хочешь с ней шпили-уили?
Я молча выставил ладонь, и фантому ничего не оставалось, как юркнуть туда, оставшись без ответа.
Абу должен был подпитаться эфиром, чтобы ночью снова отправиться к Анастасии.
И всё бы ничего, но напрягало меня то, что мой резерв пока только тратился, а не пополнялся, и проблему надо было решать как можно быстрее.
Проверив Эсфирь ещё раз, я прикрыл дверь и вдруг услышал звонок в гостиной.
Быстро спустившись, взял трубку и услышал знакомый голос:
— Эй, а ты не забыл про ужин? — Это был Павел Гауз. — Завтра, в шесть. Мы будем тебя ждать. Алла уже сто раз про тебя спросила. И ещё… — Он понизил голос до шёпота: — Принеси ей букет цветов. И маме. Им будет приятно.
Договорившись с ним насчёт ужина, я повесил трубку.
Как бы ни хотелось завтра куда-то идти и тратить последний свободный от учёбы день, я понимал, что социальные связи надо поддерживать. К тому же Павел и Алла мне нравились.
Одна загвоздка: опять придётся оставлять Эсфирь одну.
Задумавшись, где бы найти друзей для десятилетней девочки, я наконец отправился к себе в комнату, но не успел включить лампу, как ощутил чьё-то присутствие.
Оно было не физическим, а магическим.
Передо мной выросла фигура из крови — высокая, в алом кровавом доспехе с шипами на плечах, и даже в темноте я заметил на голове острые стальные зубья короны.
Этот образ был врезан в мою память навсегда.
Это существо я запомнил, когда отрубал его поганую голову ещё сто лет назад!
Волот.
Это был Волот.
Не настоящий, а лишь его магическая кровавая копия, и, чтобы создать её, Волот убил кого-то и забрал его кровь, чтобы показаться мне. Всё же Путь Ама был самой сильной его магией на этот момент.
Я успел выхватить кинжал из ножен на голени, покрыть клинок эктоплазмой и принять образ призрака, но незваный гость даже не пошевелился.
— Я не собираюсь с тобой драться, Коэд-Дин… — далёким эхом произнес Волот. — Я пришёл за другим.
В лунном свете из окна его лицо, созданное из крови, обрело знакомые черты. Это был именно тот Волот, прежний, самый первый. Но через пару секунд его облик поменялся, и он вдруг превратился в… меня.
Меня настоящего.
Того самого человека, двадцатипятилетнего Коэд-Дина, каким я когда-то был. Того, в которого Волот когда-то вселился и продолжить жить.
На меня смотрел я сам, мой кровавый образ.
— Ты можешь уничтожить сейчас мою копию одним ударом клинка, — опять заговорил Волот, — но можешь послушать то, что я тебе скажу, мой заклятый враг…
Книга 2
Эпизод 8
Я крепче сжал кинжал, готовый ударить.
Но не ударил.
Волот бы не пришёл ко мне просто так, чтобы поболтать о погоде. И убивать он меня не собирался — я был ему нужен, чтобы проникнуть в червоточины или хотя бы в одну из них.
Но ждать от него можно было, чего угодно.
Он снова сменил облик, и опять я смотрел на того самого Волота, которого знал — на его первое лицо. Кровь переливалась по его магическому образу и порой бурлила, пенилась и лопалась пузырями.