Примерно то же самое я услышал, когда встретился с Феофаном.
Правда, в более спокойной манере.
Пацан зашёл в кабинет с мрачной физиономией и протянул мне ладонь для рукопожатия.
— Ну как дела у Эсфирь?
— Психует, хочет с тобой встретиться, — прямо ответил я, пожимая его маленькую руку.
Он потёр лоб, взъерошив рыжую чёлку, и плюхнулся в кресло.
— Понимаю! Я бы и сам психовал, если б имел силы. Эсфирь мне снится каждую ночь, представляешь? Каждую ночь! Скоро с катушек слечу. Это невыносимо, Гедеон. Никаких предсказаний делать не могу, как обрубило всё. Что со мной происходит? Никогда такого не было.
Я нахмурился.
Невозможно было точно сказать, что с ним происходит.
У пророков всегда всё сложно, сколько я с ними сталкивался, да и сознание у них иначе устроено. Но то, что ни Эсфирь, ни Феофан теперь не могут заниматься предсказаниями — своим прямым магическим навыком — наводило на нехорошие мысли.
Почему от одного-единственного условия — усыновит ли Виринея Феофана — зависит встреча двух пророков? Возможно, величайших пророков современности.
Я хлопнул пацана по плечу.
— Потерпи. Виринея сделает всё, как надо.
Он поднял на меня глаза, серьёзные и мрачные.
— В этом нет никакой уверенности, Гедеон. И ты это тоже понимаешь. Виринея одной ногой во тьме. И невозможно предсказать то, что невозможно предсказать.
От его взгляда холодок пробежал по спине.
— Ничего больше не надо предсказывать, — ответил я. — Будущее не предопределено.
Больше мне нечего ему было сказать на эту тему.
Феофан вдруг улыбнулся, поднялся с кресла и ещё раз пожал мне руку. Крепко пожал, со всей своей мальчишеской решительностью.
— Отлично сказано, Коэд-Дин. Мне нравится. И кстати, поздравляю с десятым рангом!
— С девятым, — поправил я его.
Он покачал головой.
— Нет. С десятым.
И снова улыбнулся.
Десятый ранг я получил только к новогодним каникулам.
Но все же получил, как и говорил Феофан. Могу поспорить, это было не предсказание, а полная уверенность. Он знал, что я не отступлю.
За это время я успел закрыть двадцать червоточин в Индии и двенадцать в Австралии.
Поначалу все проходило долго и неповоротливо, каждый мой приезд в другую страну согласовывали дипломаты, потом вдоль и поперек меня проверяла служба безопасности, а затем — и мою штурмовую группу.
Время шло.
Я путешествовал по миру, точнее, по его Палео-стороне. Хотя путешествиями это сложно было назвать. Скорее, рабочие командировки.
В каждой стране меня встречали все больше официальных делегаций и простых людей. Каждый мой приезд становился событием. К середине января страны Палео-стороны уже были намного сговорчивее и устраняли бюрократические препоны до минимума.
Мне пришлось перенести встречу с профессором Троекуровым и продолжить свои дела. К тому же, скоро должно было вскрыться моё враньё по поводу Виринеи Ворониной и того, что она благополучно проводит эксперименты в моей лаборатории.
Надо было ускориться.
В начале весны я закрыл четыреста девяносто одну червоточину и получил наконец одиннадцатый ранг. Достиг того же самого уровня силы, при котором когда-то победил Волота.
Это был огромный повод порадоваться.
Все радовались. Вся Палео-сторона.
Только была одна проблема, о которой знали немногие: мне не хватало чистого эфира, чтобы получить то, к чему я так стремился.
Свой последний ранг.
Да какой там!
Я еле наскреб на одиннадцатый. А ведь мне осталось закрыть всего девять червоточин, и вряд ли этого хватит, чтобы получить ещё один ранг.
К тому же, была ещё одна проблема.
О ней мне напомнил Чекалин.
— Не повышай ранг до двенадцатого, Гедеон. Не стоит так рисковать. Не повторяй собственную ошибку. Оставь то, что есть. Ты уже и без того самый сильный маг Палео-стороны.
Генерал, как и я, знал о том, что раньше сидархам запрещалось поднимать ранг выше одиннадцатого. Потому что если он получал двенадцатый, то всего за год обязан был получить и тринадцатый, иначе погибнет. Превратится в призрака и исчезнет.
Об этом риске знали ещё сто лет назад.
Мой отец вообще довольствовался десятым рангом, а мне запрещал возвышаться выше одиннадцатого. Но я его не послушал, из-за этого у нас и возникли ссоры. Отец не понимал моего рвения — эта настырность грозила смертью.
— Теперь мне нужен последний ранг не ради ранга, — ответил я генералу Чекалину. — И я его получу.
— И как ты его получишь? Зачем столько риска⁈ — возмутился он, неожиданно напоминая мне отца. — Где ты возьмёшь столько чистого эфира? Скажи мне, Гедеон!