Лювины говорили, что эмпиры живут среди озёр Северной Америки, у Гудзонова залива, и что они маленькие, худые и лёгкие, имеют крылья и умеют летать, как птицы.
В итоге ничего внятного про эмпиров я так и не выяснил. Только то, что их никто не видел, но все почему-то были уверены, что они существуют. Я же поймал себя на мысли, что в это не верю — за сто лет хоть какие-то признаки существования целой расы должны были появиться, а их не было.
Пока я об этом думал, наш АЭ-Роптер приближался к первому большому Пространственномй коридору. Он должен был перенести нас сразу к государственной границе. Пропуск и виза у меня имелись, как и у Азель, так что никаких проблем я не ждал. Ну а пропажу Виринеи должны были обнаружить только через несколько часов, когда мы будем уже за пределами страны.
Тем временем вейга шуршала очередным пакетом со сладостями и на полном серьёзе обсуждала с мехо-големами, каким образом арахис может ускорить приход апокалипсиса.
Страну мы покинули без происшествий.
Хотя небольшое волнение всё же возникло, когда во время проверки документов на меня чересчур долго смотрел инспектор таможни, но когда он наконец произнёс: «Рады видеть вас в Еврореспублике, господин Бринер! Приятного пребывания!», меня сразу отпустило.
Ещё несколько дней нам предстояло передвигаться на поезде, вплоть до бывшего Лондона. Теперь на месте огромного когда-то города размещался главный пункт пропуска через границу на нулевом меридиане.
Никто не спрашивал документы для механических големов, которые меня сопровождали, хотя оба Соломона всегда производили фурор.
Люди просили с ними сфотографироваться или спросить у них что-то, ну а мехо-големы изображали немного глуповатых роботов, односложно отвечая на любые вопросы.
Они не хотели, чтобы в них заподозрили людей.
— Ещё рановато для всеобщего ажиотажа, голубчик, — на четвёртый день сказал мне профессор Троекуров, когда люди разошлись после очередного фотографирования в нашем купе. — Уверен, многие захотят стать такими, как я. Бессмертными и неуязвимыми.
«Надеюсь, этого не понадобится», — хотел сказать я, но промолчал.
Не стал портить профессору его научный эксперимент.
К тому же, перед отъездом он отправил секретной почтой все свои наработки по программе «Спасение» напрямую генералу Чекалину, а это значило, что если я не справлюсь со своей задачей, то у человечества всё равно будет шанс выжить.
Под монотонный шум поезда я прикрыл глаза, погружаясь в медитацию и новое перераспределение силы. Мерно задышал, отгораживаясь от мира, и…
…Абубакар, паршивец, будто учуял, что я пребываю в спокойствии уже целых десять минут, поэтому решил прислать мне очередной доклад. Причём громким и зловещим шёпотом:
«Хозя-я-яин. Если ты сильно занят, то это может подождать. А может, и не может. Я тут в растерянности… но возможно, это не так уж и важно, а может…».
«Говори уже!» — отозвался я, окончательно обрывая медитацию.
Абубакар замешкался, но всё же сообщил:
«Тут, значит, такое дело. Тёмная Госпожа только что сказала, что они отправляются к ка-хидам. В связи с этим у меня возник вопрос: а кто такие ка-хиды? Они ведь тоже едят зефирки… или нет?..».