в которой Вовка находит отца
Выпрыгнув из окна, Вовка шлепнулся на цветочную клумбу. Тут же вскочил и, не оглядываясь, пустился наутек. Впереди темнел высокий деревянный забор. С разбегу Вовка взобрался на него и кинулся вниз. Но тут он зацепился краем рубахи за гвоздь и беспомощно повис на нем.
Вовка старался порвать рубаху, но она, на беду, была крепкой. А по двору уже бежали солдаты. Лучи карманных фонарей шарили по забору. В отчаянии Вовка попытался выскочить из рубахи. Он рванул ворот, срывая пуговицы, но было уже поздно. Яркий свет ослепил его. Вовка почувствовал, как сильные жесткие руки вцепились в него…
Удары сыпались со всех сторон. Теряя сознание, он видел перед собой разъяренные лица немцев.
Они забили бы Вовку насмерть, если бы не подоспел ефрейтор Макс. Он грубо растолкал взбешенных солдат.
- Назад, буйволы! Этот щенок еще нужен нам. Его надо в штаб доставить.
Ефрейтор Макс слышал телефонный разговор лейтенанта Мюллера и понимал, какую ценность представляет в данной ситуации этот маленький русский. Он один знает тех, кто убил генерала Франца Иосифа Альгерштейна. Кроме того, этот звереныш ухлопал лейтенанта Мюллера.
Растолкав солдат, ефрейтор склонился над Вовкой. Тот не шевелился. Макс торопливо сунул грубую ладонь под рубаху, прижал к груди. Уловив слабые удары сердца, он улыбнулся в прокуренные усы.
- Жив! - и приказал подчиненным: - Мешок!
Два солдата, топая сапогами, сбегали к складу, где лежали приготовленные к отправке в Германию мешки с пшеницей, быстро высыпали из одного зерно на землю и принесли его ефрейтору.
Вовку затолкали в мешок, ефрейтор сам завязал узел.
- Теперь порядок, - сказал Макс и, отыскав глазами шофера, сказал тоном командира: - Заводи свой примус.
Шофер недовольно повел плечами, но, ни слова не говоря, отправился к грузовику. Он знал, что с плешивым Максом лучше не связываться.
Вовку бросили в кузов. Ефрейтор толкнул его носком сапога. Мальчишка не шевелился.
- До штаба не очухается, - сказал Макс, раздумывая, где ему ехать: в кузове или в кабине.
- После таких оплеух вряд ли он вообще очухается, - произнес шофер, усаживаясь на свое место.
Макс еще раз взглянул на безжизненный мешок и полез в кабину.
- Трогай. - Он вынул пачку папирос, закурил. - Да побыстрее жми!
Дорога была неровной, шофер гнал машину на полной скорости. Грузовик трясся по булыжной мостовой, вздрагивал на ухабах и рытвинах. В одном месте так подпрыгнул, что ефрейтор чуть головой не вышиб лобовое стекло. Он выругался и покосился на шофера.
- Может, сбавить скорость? - спросил шофер, кривя губы.
- Не сбавить, а прибавить, - пробурчал ефрейтор, усаживаясь поудобнее.
От сильной тряски Вовка пришел в себя. Во рту он почувствовал неприятный солоноватый вкус крови, в нос лезла пшеничная пыль.
Сознание быстро прояснилось. Он вспомнил все, что с ним произошло. Вовка ощупал мешок и убедился, что он завязан. По толчкам догадался, что везут его в машине.
Лежать было неудобно. Грузовик бешено мчался, и Вовку кидало из стороны в сторону. «Топить везут, - вдруг обожгла его мысль. - Иначе для чего понадобилось фашистам заталкивать меня в мешок». Вовка где-то слышал, что вот так в прошлом веке топили бунтовщиков и восставших крестьян.
Вовка прислушался. В кузове, кажется, никого нет. Он покатился от борта к борту и стал напряженно думать о том, как бы ему выбраться из мешка.
Он обшарил карманы. В них ничего не было. «Сейчас бы ножик или хотя бы гвоздь, - с отчаянием подумал он, - а голыми руками что можно сделать?» От обиды Вовка чуть не заплакал. Неужели так глупо придется погибнуть? И тут же чуть не подпрыгнул от неожиданной смелой мысли: зубы! Есть же у него зубы!
Вовка схватил руками мешковину, стиснул ее в комок и, сунув в рот, начал быстро жевать. Он двигал челюстями с остервенением. Грубая ткань вскоре поддалась. Вовка прогрыз небольшую дырку и осмотрелся. Не теряя времени, Вовка вставил в отверстие пальцы обеих рук и принялся изо всей силы тянуть в разные стороны. Когда дыра сделалась побольше, Вовка просунул в нее ступню ноги и ухватился за край ее двумя руками. Напрягся, потянул. Мешковина не выдержала, поползла.
Только бы не заметили те в кабине. Он вылез из мешка, подкатился к борту. Дорога бешеной лентой летела под колеса. У него закружилась голова, прыгать было страшно.
Вовка ухватился за край борта, изловчился, перелез, повис на руках сзади, почти доставая ногами землю, и спрыгнул.
По инерции он пробежал несколько шагов вслед за машиной, потом со всего размаха шлепнулся, трижды перекувырнулся, обдирая руки, колени и лицо.