- Никакого пожара нету, - разочарованно произнес Борька. - А мы, дураки, бежали!
- Значит, набрехала тетка Супониха. - Антошка дернул брата за рукав. - Пошли назад. Лучше сходим в урочище, посмотрим сбитый вражеский самолет.
У Вовки загорелись глаза.
- Пошли и мы с ними!
Он никогда еще не видел вблизи настоящего фашистского самолета с черными крестами на крыльях. Петрусь и Санька тут же согласились на такое заманчивое предложение.
Но не успели мальчишки сделать нескольких шагов, как послышалось конское ржанье и стук копыт. Кто-то скакал по лесной дороге.
Ребята посторонились. Из-за поворота вылетела двуколка. В ней, держа вожжи, сидел усатый мужчина в серой ситцевой рубахе и потрепанной военной фуражке. Петрусь толкнул Саньку в бок:
- Батька твой!
Вовка сразу узнал дядю Семена, брата своего отца. Было видно, что дядя Семен чем-то встревожен. Он круто остановил двуколку, конь, запрокидывая голову и кусая удила, недовольно заржал.
- Где шляетесь, сорванцы?! - крикнул Дядя Семен, обращаясь к сыну и племяннику. - Матери с ума сходят, а вас нет и нет! Всю речку изъездили за вами, шельмецами.
- Мы, батя, рыбачили, - поспешил оправдаться Санька.
- Нашли время! - Отец указал кнутовищем на место рядом с собой. - А ну, живее!
Санька, Вовка и Петрусь взобрались на двуколку. Троим было тесно, и Петрусь сел внизу, у ног, держась за передок. Дядя Семен взмахнул кнутом.
- Но-о! Пошел!
ГЛАВА ВТОРАЯ,
в которой Вовка попадает под бомбежку
Вовка давно мечтал о приключениях и подвигах. Но ему и во сне не снилось и в самых дерзких мечтах не виделось тех приключений, которые выпадут на его долю. Мог ли он знать, что уезжает из Москвы не в деревню к бабушке Пелагее, а на фронт, не на каникулы, а на войну, что придется ему бродить по тылам врага, сражаться с гитлеровцами, быть разведчиком в партизанском отряде…
…Весь день Вовка вместе с ватагой мальчишек ошалело носился по деревне. Они успевали всюду. До боли в ладонях аплодировали на митинге, толпились у крыльца правления колхоза, где собрались на партийное собрание коммунисты, бежали по пыльному тракту за тремя грузовиками, на которых уезжали в районный центр добровольцы и призывники.
К вечеру деревню облетела тревожная весть: немецкие танки, прорвав оборону наших войск севернее Бреста, движутся к Минску. Говорили, что если их не остановят, то через день-два деревня будет отрезана и окажется в тылу врага…
Из райцентра прискакал на взмыленном коне посыльный и передал пакет председателю колхоза. Через несколько минут сторож дед Архип уже бил молотком по подвешенному железнодорожному буферу, сзывая односельчан. Собрание на этот раз было кратким. Вовка с Санькой влезли на дерево, чтобы лучше видеть и слышать. Новое незнакомое слово «эвакуация» сразу насторожило мальчиков.
- Что это? - спросил шепотом Санька. - Отступление?
- Эвакуация - это организованный отход, - пояснил Вовка.
- Ага, понятно.
Из лесу раньше времени пригнали колхозное стадо. Женщины торопливо доили коров. К свиноферме подкатили два грузовика, на них стали грузить свиней. Животные визжали, упирались. На краю деревни стояли молотилки, сеялки, веялки, туда же привезли и комбайн. Санькин отец в рубашке с засученными по локти рукавами плескал на них из ведра керосином, а хмурый председатель ходил следом и поджигал. Языки пламени сразу охватывали машины, и черный дым поднимался столбом к небу.
Мальчишки, притихнув, толпились возле огромных костров.
- Вовка! Вовка!
Рядом стояла соседская девчонка Поля, которую ребята дразнили «Полька-полячка, старая гордячка».
- Вовка, иди скорее домой! Тебя мамка кличет!
Вовка поморщился: всегда так. Как что-нибудь интересное, так зовут домой.
…В избе творилось что-то невообразимое. Дверцы шкафа распахнуты, сундук открыт, на полу два больших узла, а третий торопливо связывала бабушка Пелагея. Темный с белыми крапинками платок почти сполз на шею, открыв седые взлохмаченные волосы. Глаза у бабушки красные, заплаканные.
Вовкина мать торопливо укладывала вещи в желтый кожаный чемодан. Рядом с грузной бабушкой Пелагеей Вовкина мать, одетая в серую спортивную куртку и узкие синие бриджи, казалась хрупкой и маленькой. Но Вовка знал, что его мама сильная и ловкая. Дома, в Москве, на стене висят три диплома и одна грамота. Весной этого года Вовка сам видел, как проходили на стадионе соревнования, как его мать быстрее всех пробежала два круга и первой коснулась финишной ленточки. Ее тогда поздравляли, играл оркестр, весь стадион аплодировал, а генерал вручил грамоту и часики. Эти маленькие часики и сейчас на маминой руке.