- В разведку, да? - оживился Санька.
- В разведку. И принесешь чего-нибудь поесть.
- Ладно, - согласился Санька.
- Не ладно. Не знаешь, как надо отвечать?
- Знаю. - Санька вскочил и, лихо вытянувшись, отдал честь: - Есть, товарищ командир!
- А я тем временем разберу наше оружие. Что возьмем с собой, а что спрячем. Все тащить сил не хватит.
Санька согласился.
Ему начинала нравиться такая взаправдашняя игра. Он и без приказа сам хотел наведаться домой. Санька знал, что в погребе много вкусной еды; копченый свиной окорок, круги жирной колбасы, а в ящике - куски сала, посыпанные солью и чесноком. И еще банки с вареньем, крынки со сметаной, железная банка с медом. При мыслях обо всех этих лакомствах у него заурчало в пустом животе и ноги сами понесли к деревне.
На опушке Санька нырнул в пшеничное поле. Дождя давно не было, земля потрескалась и колола ноги. Санька ободрал коленки и локти, пока полз по полю, раздвигая головой стебли пшеницы. Потом огородами, знакомыми лазейками, минуя дворы со злыми собаками, добрался до своего дома. Он пролез через дырку в заборе и очутился во дворе. Только бы не попасться на глаза немцам! Санька обошел сарай и осторожно выглянул. Тут его и обнаружил младший братишка Колька, игравший с кошкой.
- Санька, Санька! - радостно захлопал он в ладоши, не обращая внимания на отчаянные знаки старшего брата.
В дверях дома показалась мать.
- Санек, ты?
- Да, мама, это я… - нехотя ответил Санька и вышел из укрытия.
- Шляешься черт знает где, а тут переживай за тебя! - сказала она сердито.
- Я немцев испугался, - попытался оправдаться Санька, - вот и убег…
Мать схватила его большими, тяжелыми руками и сильно прижала к себе.
- Родненький ты мой! Столько я за тебя настрадалась. Спрашивала людей, говорят, не видели… Всех убитых обошла… Нас отпустили, слава тебе господи. Сосед Кондрат Савельевич заступился. Он теперь староста.
Саньке было приятно, что мать так радуется его возвращению. Обычно она не баловала его вниманием. Он обмяк, прижался к матери, заплакал. Хорошо, что их с Колькой отпустили. Может, и папка еще вернется. Ведь Вовка не видел его убитым, а только предполагает, что они погибли с тетей Катей.
- Небось голодный, как волк?
- Угу, - ответил Санька, вытирая со щек слезы.
- Поди умойся и садись к столу.
Постные зеленые щи, заправленные ложкой сметаны, и каша с молоком показались Саньке удивительно вкусными. Он быстро опорожнил тарелки.
- Убегался, бездомный, так и щи пустые понравились. - Мать подошла к столу, вытирая руки о передник. - Где же ты мотался, окаянный?
- В лесу, - ответил Санька.
- Неужто один?
- Не. - Санька посмотрел на мать, как бы соображая: говорить ли. - Вдвоем мы, с Вовкой нашим.
- Значит, он убег все-таки позапрошлой ночью из острога?
Санька кивнул.
Выходит, Вовка правду говорил о побеге. Смелый какой он. С таким не пропадешь.
- Значит, жив? - переспросила мать, и непонятно было, радуется она этому или нет.
- Ждет меня, - охотно ответил Санька.
- Новое горюшко! - вдруг всхлипнула мать. - Что мне делать с вами, шельмецами?
Санька понял материнские слезы по-своему и с готовностью вскочил:
- Мам, я позову его. Он тут недалеко.
Добрые слезы, которые были на лице матери минуту назад, улетучились. Уголки губ угрожающе опустились книзу, а в глазах появилась холодная колючесть. Санька знал, что сейчас будет гроза, и втянул голову в плечи.
- Вот что я тебе скажу. Неча шляться. Дома дел по горло: картошку пора окучивать, огород не полит, сохнет, скотина без корма… Бери-ка тяпку - и марш на огород полоть картошку!
- А как же Вовка? - в отчаянии спросил Санька.
- Чтоб он пропал, твой Вовка! Да если он сунется сюда, нас всех поуничтожают. Беглец из острога! Сын командира! Да таких первым делом расстреливают. Нехай живет как знает!
Санька исподлобья посмотрел на мать. Такой он ее никогда не видел.
- Он там один. Голодный…
Тяжелым выдался этот день для Саньки. После утренних страхов и тревог, после саперной лопатки, от которой на руках набились мозоли, пришлось ему еще картошку окучивать, носить воду из колодца и поливать грядки с капустой, а потом чистить свинарник. К вечеру Санька еле передвигал ноги, а руки и спина казались чужими. Однако его больше, чем усталость, терзала мысль о Вовке. «Какой же из меня помощник командира? - подумал он, ругая себя. - Пошел в разведку и застрял. Сам нажрался до отвала, а командир лапу сосет с голоду. Еще клятву давал!»
Но тут мысли его неожиданно оборвались. У калитки остановились трое немецких солдат с автоматами за плечами. Наверное, это те, что вчера были в лесу! Они пришли за ним. Бросив ведро, Санька побежал к дому. Но немцы его заметили. Один из них крикнул Саньке: