Почуяв чужих, дворняжка перестала выть и кинулась было с лаем на ребят. Но, не добежав, она вдруг остановилась, умолкла и виновато завиляла хвостом.
- Трезор, Трезор, на место! - крикнул Санька. К удивлению мальчиков, пес еще радостнее замахал хвостом. - Угадал, как звать, - обрадовался Санька. - Идем, не тронет.
- Что нам делать тут? - хмуро спросил Вовка, кивая в сторону пожарища.
- Как что? - удивился Санька. - Вишь, курица на печи. Поймаем.
- У нас спичек нет, а сырую есть не будешь.
- Огонь найдем. Где-нибудь небось головешки еще тлеют.
Поймать курицу оказалось не так легко. Она с кудахтаньем перелетела с трубы на обугленное дерево.
Вовка схватился обеими руками за ствол березки и стал трясти ее. Курица не удержалась и, отчаянно кудахча, камнем полетела вниз, прямо в растопыренные Санькины руки. Он поймал птицу на лету.
- Есть! - закричал он, прижимая курицу к груди. - Жирнющая!
- Дай-ка сюда! - Вовка взял у Саньки курицу. - Килограмма три будет.
- Давно мы не ели по-настоящему.
- Устроим пир на весь мир, - сказал Вовка. - Зажарим ее на костре. Люблю жареную курятину! Мама часто жарила кур. Ты, Санька, ел куриное мясо, жаренное в сухарях?
- Я больше люблю вареную в супе с лапшой. Вкуснющая!
- Суп я тоже люблю. - Вовка облизнул пересохшие губы. - И с лапшой и с рисом. Но жареное куриное мясо вкуснее.
Курица притихла в его руках, и Вовка отчетливо ощущал ладонями, как тревожно бьется ее маленькое сердце.
- Вовка, крути ей голову, - сказал Санька как можно небрежнее, словно речь идет о чем-то самом обыденном.
- Что? - переспросил Вовка, бледнея.
- Режь курицу.
- Почему это я должен резать ее? - спросил Вовка тихим голосом.
- Потому, что у тебя тесак.
Вовка никогда в жизни не резал кур. Об этом он сказал Саньке.
- Я тоже никогда не резал, - признался Санька и вздохнул.
Вовка протянул брату хохлатку, но тот сделал шаг назад и хитро прищурился:
- Ты командир? Командир. Ну так давай показывай пример. А вот следующую курицу я зарежу.
Вовка молчал. Ему уже не хотелось ни жареной, ни вареной курятины. Но и выпускать курицу было жаль. Нахмурив брови, он сосредоточенно смотрел на хохлатку, потом задумчиво произнес:
- Может быть, у нее есть цыплята…
- Нет у нее цыплят, это не клушка, - ответил Санька со знанием дела. - Она просто яйца несет.
- Яйца - это тоже хорошо, - радостно согласился Вовка, - я люблю яйца, особенно всмятку. Давай подождем день, может, она нам снесет несколько штук, а?
- Не может она нести несколько штук, - возражал Санька. - Она только по одному, да и то не каждый день.
- Жалко, - сказал Вовка, поглаживая курицу.
Неожиданно сзади раздался писклявый голосок:
- А вы тоже немцы?
Вовка и Санька вздрогнули и обернулись. Из-за темной огромной печки выглядывала остроносая девочка лет пяти-шести. Растрепанные волосы торчали во все стороны, серые глаза были не по-детски суровы.
- Вот дура какая! - ответил Санька. - Какие же мы немцы?
- Тогда отдавайте нашу несушку, раз вы не немцы!
- А ты не врешь, что это ваша курица? - спросил Вовка.
- И чего я буду врать-то. Вон, погляди, у нее пятнышко.
Мальчики стали разглядывать курицу. В самом деле, на одном крыле было темное перо.
Девочка осмелела. Получив несушку, она деловитым тоном спросила:
- Вашу деревню тоже немцы сожгли?
Вовка и Санька молчали.
- А нашу деревню сожгли, - не дожидаясь ответа, серьезно сказала она. - Вон там стоял наш дом. Видите березку?
Девочка показала на обугленное дерево, то самое, которое недавно Вовка тряс, сгоняя курицу. Около него в куче пепла и золы стояла печь с высокой трубой.
- Тасюшка! Где ты, моя деточка? - раздался, словно из-под земли, сухой старушечий голос.
- Я тута, бабуня! - оживленно ответила девочка. - К нам пришли два мальчика. Ихнюю деревню тоже сожгли.
Из-за печки, опираясь на палку, вышла старуха. Высокая, жилистая, в рваной одежде. Она пристально посмотрела на ребят.
- Чьи будете?
Мальчишки притихли под ее строгим взглядом. Санька, забыв о договоренности, уже было открыл рот, чтобы сказать откуда и чьи они, но Вовка вовремя перебил его: